Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 

Интофобия

Зайцева Елена 

ИНТОФОБИЯ

Теперь, когда я критик :), читать приходится много. И это несложно – поток такой сплошной и ровный, что идёт, и идёт, и идёт, и идёт. И кто все эти люди? И почему за них этот дух божий вещает? Один за всех...

Избранница небес – покойся
В чертоге праздничном своем.
Катар настигнет альбигойца,
И станет кум твой королем.
Не чинят ни препон жестоких,
Ни колеи, ни буерак
На жизненных твоих дорогах
И на дыхательных путях...
(Михаил Сазонов)

Восток, восток, ты – мертвый запад
и между строк дразнящий запах,
восторг отпущенных грехов
до завтра, в инее отчизны
во имя зла, железа, жизни
и недосказанных стихов...
(Лариса Володимерова)

У Нила уныло. Папирус
Плодится в надежде на вырост.
Нет стимулов для воздержанья,
Зато на предмет подражанья
В Каире стоят минареты,
Из тучек имея береты,
Точнее чалмы, словно каждый
Сегодня вернулся из хаджа...
(Тимофей Животовский)

Мадам, приславшая мне ссылки* на сих авторов, предупредила: мне непросто будет так сразу понять. Это же поэзия. Вот лет через дцать – я вчитаюсь.

О, надеюсь, до этого не дойдёт...

Но примеры хорошие. Отличные – тем, что неотличные. Вот он, поток. Такой и идёт.

Пыталась обнаружить... ну, не гениев современности, так хоть “хороший средний уровень”**. Искала, спрашивала. Ну нет! Всё те же ссылки, всё то же бу-бу-бу... Где-то больше игры слов, где-то “наивное стилистическое самодовольство”, и автор горд и счастлив сравнением графина с зеркалом... Но беззвучно. Но безбольно. Но никак. Но много-много-много-много. Умно-умно. Умно?..

Есть такой тест – на околесицу. Секретарше дают перепечатать два документа. Один, за массой – критической массой – казусов орфографии и запятых в серёдке слова, её озадачивает, и определяет она: ЧУШЬ! Другой же, бессмысленный до смешного, до абсурда, но уложенный в безупречный синтаксис, отлаженный до точечки – ДОКУМЕНТ!

Так и мы – в первом случае возмутились бы, конечно. “Стаёт пусть солнце красное, / полюби меня, подруга прекрасная!” – это ерунда, любой скажет. Не стаёт, а встаёт. И ритм, ритм! Что с размером? Да и вообще – примитивщина какая!

А “У Нила уныло. Папирус / Плодится в надежде на вырост...” – случай второй. Что тут можно сказать? В такое – со временем – и вчитаться можно. Лет через дцать...

Но однажды мне повезло. “Хороший средний уровень” есть! Был... И мы так отвыкли, это такая роскошь, что теперь он называется гениальностью. Борис Рыжий. Уж сколько раз мне твердили: найди, прочти. Но это ж всегда отпугивает; столько всего находила и прочитывала, что не надеялась. А зря! Хорошие стихи. Просто хорошие стихи. А реплики о “гениальном русском поэте”... Но понимаю. Понимаю, о чём речь. Об интонации. У него интонация была. Тонкая, трогательная. Грустная щемяще. Отзывчивая, отзывающаяся. Очень “ретроспективная”. У него была интонация и такая трудноформулируемая, интересная штука, которую я “спецификой эстетики” назвала (очередной “велосипед”, вероятно; ну так я патента и не требую :)). Она может мешать, может помогать. Может отпугивать. Спасать может! Но быть она должна. Если интонация – душа стихотворения (и Кушнер бывает прав :)), то эта самая “специфика” – его плоть, его одежда. Интонация – внесмысловое, ритмически, фонически, каждым звуком, паузой, их сочетанием заданное направление мысли, чувства. Внесмысловое – на грани смысла и звука, и досмысловое – тот самый гул, который предшествует словам, держит их, окрашивает. А “специфика” – уже плоть. Смысловое. Произносимое. Слова, темы, образы.

Если интонация – твой голос, тембр, твоя хрипотца или заикание, как ты говоришь, то “специфика” – что. Словарь твой – бальный или... погребальный! На дискотеке ты или на балу. На балу или... на полу (в позе лотоса!). Кто вокруг? кто ты сам? Представься. Представь! И не надо мне надмирным гласом предлагать “посмотреть на закат”. “Посмотри на закат – / Стрелы ветра долбят сердцевину, / Облака огневеют, / Равнины наморщили лбы. / Это блудный отец / Возвращается к блудному сыну / И пируют они, / Проклиная уродство судьбы...” (Роман Пиньковский). “Уродство судьбы”... Это правда, что поэтический слух непроверяем? Ну что ж... А вот хотелось бы знать: КТО Ж ЭТО, ВСЁ-ТАКИ, ГОВОРИТ? Простите, КТО у телефона? Облака-то, может, и огневеют, и стрелы... долбят – ну, пусть их, пусть долбят – и тем не менее... алло! Ау! Почему “вещаешь”, не представляясь?

На закат я посмотрю. Смотрела и смотреть буду. А вот хотела стихи почитать – с этим сложнее... Я – “здрасьте!”, а в ответ – тишина. Мыслями-то не здороваются. Даже рифмованными. Мыслями-то, понимаете ли, думают; наблюдениями... наблюдают! Здороваться только люди умеют. И стихи. Потому что живые.

Рыжий – поздоровался. Поздоровался, как мальчишка. Мальчишка с окраин, с “отвёрткой, зажигалкой и кастетом”. Как “братишка, в натуре поэт”, который в мокром парке пьёт с братвой. Который “для тебя забрал цветы у чурок”. И не желаешь – не здоровайся. Но он – не динамик на дереве. Не “изм”. Не поток сознания, упражняющийся в версификации...

Рыжий поздоровался, и стало ещё, и ещё, и ещё раз ясно, что никакие “измы”, никакие “пост”, никакие “нео” не отменили того, что старше нас на 300 лет. Здоровался ещё Тредиаковский. Интонаций никто не отменял. Эстетику... а руки-ноги – отменяемы? Если “новая стилистика” есть отсутствие таковой... не логический ли это парадокс? Но уж точно не поэтический. Внепоэтический... Кто-кто, простите, “только рассуждает” и “никак не интонирует”? Где вы это видели? У Бродского? “Нейтральность”, приглушённость интонации (бесконечное стремление к “нейтральности” и приглушённости) – никак не её отсутствие. Не говоря уже о ясной – наияснейшей! – эстетике. Эстетике академической. Да, далеко не всех устраивающей. Тем, кто бросается в объятья, лицо в жилетку – душу нараспашку, такое приветствие... вряд ли приветно. Он поздоровался, не протягивая руки. Он кивнул. Со стальных небес. Как тем, кто никогда не вернётся, но уже оплакан. И он прав. Никто не вернётся. И все уже оплаканы. Он прав и он другой, такого интонационно-эстетического сочетания – в русской поэзии – ещё не было. Это новое поле. Вот где стоило бы говорить – и говорят; тоже говорят, скажем так! – о гениальности... На стыке интонации и эстетики рождается своеобразие. А без него... без него ничего не рождается. Ничего живого. Ни гениального, ни хорошего, ни симпатичного. Рождается ничто. Как бы его ни назвали. У нуля тоже есть название. Даже у абсолютного...

Люди безнадёжно специфичны, и юноша с улыбкой фавна – напишет не так, как сединами убелённый ветеран n-ской битвы. Светская львица – не так, как “монашка”. Если они, конечно, не переглянуться и не сгладят всё, не унифицируют по золотому стандарту безголосья. Явленному в каком-нибудь альманахе – в любом альманахе – во всех?..

Этот поток, льющийся широко (журналы) и привольно (Инет) – поток из ниоткуда. Иногда по прочтении можно понять, что автор, к примеру, англоман – если через слово “по-нерусски”, или остряк – если “вышел зайчик погулять, встретил там крольчиху-блядь!”, или эрудит – если фамилии, фамилии, определения, определения... Вероятно, это как-то называется. Вероятно, это как-то сложно называется. Ну и?.. У меня есть англо-русский словарь, сборник анекдотов и поисковик Яндекса, и за английским, юмором и информацией МНЕ ЕСТЬ КУДА ОБРАТИТЬСЯ. К стихам я обращаюсь за другим. Там, я надеюсь, есть души. Такие их срезы, такие сколы, каких нет нигде. Совсем открытые, до бесстыдного, до пугающего. Как нигде – и в этом сила, и в этом дело. Там есть души и лица. И – если вспомнить, что “стиль – вопрос видения, а не техники” – там, ПОЖАЛУЙ, ЕДИНСТВЕННАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ УВИДЕТЬ ЧУЖИМИ ГЛАЗАМИ. Не как всегда, не как сам – КАК ДРУГОЙ. Единственная возможность выглянуть за себя, понять...

Понять? 

сколько оракула я своего ни спрашивал
по словарю гадал орфографическому
зачем она трубку среди разговора бросает
– вчера было дождь а сегодня четыре снежинки упало
так отвечает
если налево свернёт ворона счастливым буду
если направо – буду богатым и сильным
прямо вдруг полетит – слава придёт мировая
камнем ворона моя с неба упала...
(Алексей Денисов)

При первых позывах на рифмы
при малейших симптомах пытки
начну референтов сдавать
смерть как боюсь щекотки
вот к примеру октябрь наступил
и поскольку мы стойко с тобою весну перетрахались лёша денисов
вероятность что осень наступит с первой попытки –
один
к одному в этом мире ползучем улитки
и устрицы...
(Мария Бондаренко)

“Стиль – совокупность литературных приёмов, позволяющих писателю ничем не выделяться из среды своих собратьев”***. Не правда ли?..

Сдаётся мне, этот к примеру октябрь наступил там же, где катар альбигойца настигнет, где между строк дразнящий запах, где нет стимулов для воздержанья и где вчера было дождь а сегодня четыре снежинки упало... Что ж это за местность такая? Универсальная...

Господам поэтам говорю – господа поэты обижаются. Говорят, что я в поэзии – ничегошечки, ну ничегошечки! И никогдашечки. Говорят: ты на себя посмотри! Поэтесса, ... (игра слов с использованием трудновоспроизводимых фольклоризмов)! Ну, допустим (кошку к сливкам :)). Так меня никто в гении и не записывал. Автор по определению неадекватен (аутонеадекват, так сказать). Явление нормальное. Но СЧИТАТЬ СТИХАМИ НЕ ТОЛЬКО СВОЙ ПОХМЕЛЬНЫЙ БРЕД, А БРЕДНИ ЕЩЁ ПЯТНАДЦАТИ-ДВАДЦАТИ ТАКИХ ЖЕ... ТВОРЦОВ – ЭТО УЖЕ “КЛИНИКА”... “...Перед нами одна из наиболее ярких поэтических фигур, дебютировавших за последнее десятилетие”, – Мария Бондаренко о вышегадающем по орфографическому словарю Алексее Денисове****. Одна из наиболее ярких? Ну... тогда... не хотела б я блёклых повстречать.

Утешает вот что. Так было всегда. Не лучше и не хуже. Десять тысяч денисовых – один Рыжий. Но утешение... слабенькое. Слабое это утешение. Почему не лучше-то? Позади Золото. Позади Серебро. Так откуда эти деревяшки?! И почему МЫ ВСЕРЬЁЗ О НИХ ГОВОРИМ?!

Или это они сами о себе говорят? Всерьёз. А мы слушаем. Читаем. Стихи!..

Господа поэты, вы умные. Если как Бондаренко – то очень умные. “...Полученная линейность второго порядка проявляет свою двойственную природу в новых эстетических эффектах. Развитый в духе ревизии принцип концептуализма, оборачивается против себя самого”, – пишет Мария Бондаренко (пунктуация авторская), и здесь я понимаю только “оборачивается” и “против себя самого”. Но я тоже знаю одно умное слово – ДИАГНОЗ. Диагноз господ поэтов – интофобия (интонация, кыш! и эстетика – брысь!). Это как минимум. (О максимуме написать – словей умных не наберу :)). А если по-русски и коротко – думаю, решили они так: хватит душ... идёмте в душ! Да чего бы то ни было – хватит. Будем “референтов сдавать” и наблюдать, куда “свернёт ворона”. Да пожалуйста. Никто не против. Пусть это будет “трансформацией образно-смыслового комплекса “странствие” из плана сюжетно-бытового и конкретно-психологического в план мистический”. Пусть будет “замаскированными под “рефлекс” мини-декларациями”. Пусть – “новая линейность (континуальность), точнее, теперь уже иллюзия классической линейности” (спасибо, опять же, Марии Бондаренко; пояснила). Только не надо говорить, что это стихи. А то, не дай Бог, вам поверят. А если поверят – пусть стихи Бориса Рыжего как-нибудь по-другому называют...

Маленький, сонный, по чёрному льду
в школу – вот-вот упаду – но иду.
Мрачно идёт вдоль квартала народ.
Мрачно гудит за кварталом завод.
“...Личико, личико, личико, ли...
будет, мой ангел, чернее земли.
Рученьки, рученьки, рученьки, ру...
будут дрожать на холодном ветру.
Маленький, маленький, маленький, ма... –
В ватный рукав выдыхает зима:
Аленький галстук на тоненькой ше...
греет ли, мальчик, тепло ли душе?”...
...Всё, что я понял, я понял тогда:
нет никого, ничего, никогда.
Где бы я ни был – на чёрном ветру
в чёрном снегу упаду и умру.
Будет завод надо мною гудеть.
Будет звезда надо мною гореть.
Ржавая, в странных прожилках, звезда,
и – никого, ничего, никогда.

___________________________________________________________

* Михаил Сазонов, Лариса Володимерова, Тимофей Животовский и Роман Пиньковский публикуются в литературном альманахе “Присутствие”, http://alman.novoch.ru/alman/.

Цитируемые далее Алексей Денисов и Мария Бондаренко найдены самостоятельно на сайте литературного объединения “Серая Лошадь”, http://www.gif.ru/greyhorse/.

** “Хороший средний уровень”. Поэзия – не метание ядра, не стометровка. Что такое средний, когда “дальше-выше” не проходит? Только то, что трудно поспорить: есть великое и есть симпатичное. Есть, соответственно, и “промежуточные состояния”. И всему есть место. Хотя – не всё сопоставимо.

*** Окололитературная энциклопедия, “ЛГ” № 72, 1939 г.

**** Эта и последующие цитаты взяты из статьи Марии Бондаренко “Книга рождения стиля (критико-литературоведческие упражнения)”, http://spintongues.vladivostok.com/DenisovAbout.htm.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.