Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 13 (май 2004)» Культура-мультура» Деревянное дерево, или Что такое "культура-мультура"

Деревянное дерево, или Что такое "культура-мультура"

Гундарин Михаил 

ДЕРЕВЯННОЕ ДЕРЕВО,
или
ЧТО ТАКОЕ "КУЛЬТУРА-МУЛЬТУРА"*

диалог

Дерево дуб. Солнышко, ручеек. Под деревом спит пьяный Поэт, похожий на Б. Гребенщикова. Появляются, беседуя, Петька и Василий Иванович.

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ: Как хочешь, не возьму я в толк эти заморочки!

ПЕТЬКА: Элементарно, Василий Иванович! Стоит подумать немного...

В.И.: Ну, вот ты против авангардизма-модернизма, я с этим согласен. Однако классика, классика чем тебе помешала?!

П.: Пушкин, Лермонтов, Толстой? Знаю, знаю. Отлично они писали, да померли все. Что ж, осиротели мы? В некотором смысле - да, хотя и нет. Не надо, как они, писать, по-другому совсем надо! Глупо, как они!

В.И.: Да как, как?

П.: А как пишется. Садишься - и пишешь, и разные, тонкие материи тебя настолько не волнуют, что и вообще до фени.

В.И.: Автоматическое письмо, что ли? Ну, это...

 П.: Автоматический удовлетворитель. Автописьмо - понятно, глупость, авангардизьм, который "мертв вперед", как один поэт оговорился. Мы же не говорим - тень, ночь, день, смерть - швейная там машинка на операционном столе и прочая элитарщина. Мы говорим: "Ну, энто самое... Деррида, хренова, пойдем, что ли, водки хряпнем? Мене тут консумантный, надысь, фактор пригрезился за час до рассвета, я вообще отъехал - и насчет баб расстараться не забыть, а, Василий Иванович? Вот я вчера Анку-то не хило..."

В.И.: Ну,ты это...

П.: Ага, поверил? А это только текст (или УЖЕ текст, как и эти мои слова). Симультанному стихотворению, небось, не поверил бы - сразу видно - бред, и не больше. То-то. Ну вот про что я знаю настолько хорошо, что могу описать, как в школе говорят, своими словами? Про реактор? Про жизнь гомосексуалистов? Про топоры и вилы? Топоры и вилы тоже знают - кое-что, но молчат. Мне же дан дар речи - про что я могу говорить? ПРО СЕБЯ, и все тут.

В.И.: Этот, что ли, Пикассо сказал (УКАЗЫВАЕТ НА ДЕРЕВО) - вон дерево растет, что ж его не объясняете, так, да?

П.: Ну ты, Василий Иванович, опять не в строчку... Это - деревянное дерево, а не кубистическое какое-нибудь, вот как по-новому.

В.И.: Деревянное дерево? Вот чушь какая! Ты, Петька, того-с... Ты скажи лучше, как же быть с объективностью? ангажированностью? служением интересам народа? Как с этой хренотой?

П.: "Деревянное дерево" - этот термин к перечисленным тобой, Василий Иванович, имеет самое непосредственное отношение! Деревянное дерево - самое объективное (как модель) выражение. Более того, говоря любое слово (сочетание слов) или записывая его, я автоматически выражаю интересы всех носителей моего языка, становлюсь им понятен и близок. Язык играет тут самую большую роль. (Вообще, вопрос национальный в значительной степени является вопросом культурным и языковым, о чем говорили еще славянофилы). Американцы меня не поймут, и переводы тут не при чем. Мое высказывание опосредованно как моим опытом, так и опытом моего языка и его носителей - многовековым опытом, который шире опыта исторического и территориального (и национального тоже, в некоторой степени).

Что же касается искренности - я искренен воленс-ноленс, ибо все, что произнесено, тем более записано - все существует в действительности - все объективно - все истинно. Между этими понятиями ставим знак равенства - двойное тире.

В.И.: Ну это черт знает что... Полистилистика, что ли?

П.: Слышал опять ты звон, да не знаешь, где он. Про стиль разговор особый, ежели стиль - человек, то у каждого, буквально у каждого свой стиль. Небось по разговорам Анку с тобой не спутаешь, а? По письму - можно, и в этом проблема. "Говорит, как пишет"? Нет, должно быть "пишет как говорит"! А этого нет. Но не просторечье ради просторечья, не мужицизмы ради мужицизмов - а средняя, так сказать, речь, понятная для любого, говорящего на нашем языке.

В.И.: Ну ты вообще! Какого большинства? Алкаш тебя поймет? И академик тебя поймет одновременно, да? Глупость, а если и не глупость, то однообразие.

П.: Во-первых, есть некоторые области, в которых и академик, и алкаш, и мореплаватель, и плотник - равны, и объясняются одинаково. Во-вторых - мелодия у всех одна, да аранжировки, разные. Музыки в молчании не существует, внутренняя речь для нас совсем не важна. Когда мы молчим - нас нет вообще. Видишь ли: я мог бы сказать, что Америки - нет, это выдумки, пусть так, но и выдумки нами осознанные, адаптированные к повседневной реальности - объективны не хуже этого пресловутого деревянного дерева. Поэтому я говорю, что у каждого из нас своя Америка, своя Революция, свои Крестовые походы.

В.И.: Удивителен мне, Петька, твой пафос! Будто ты сам это придумал, открытие, видешь ли, такое сделал, яйцо, однако, золотое снес...

П.: Нашел чем припугнуть! Ясен пенис, что не я это "открыл", да, ведь время открытий ко-о-нчилось, Василий Иванович, копыта откинуло. Помнишь, твой любимый Бурдюк писал на мотив Рембо - "каждый молод, молод, молод, где-то там какой-то голод, будем лопать все подряд"? Вот и налопались, наше дело - переваривать. Что именно? А вот как раз новый опыт языка, со всеми модернистскими прививками и родимыми пятнами классики и проч. Для лучшего переваривания - обратимся к формальной организации "низких жанров" - детективов, тарзанов, путеводителей, поваренных книг, комиксов, мультфильмов, компьютерных игр, непристойных стишков, уставов караульной службы, брошюр по безопасному сексу, по борьбе с тараканами, по пропаганде Маркса, Фрейда, Бердяева, Тредиаковского, инструкций на все случаи жизни, произведений Павленко, Бабаевского, Фадеева, плакатов, трамвайных билетов, аббревиатур - и проч., и проч.!

В.И.: Э, да ты никако постмодернист-концептуализм, Петька, что с тобой!?

П.: Ну не путай жопу с пальцем. Постмодернизьм и концептуализм - вещи похожие, но не совпадающие. Беда русских, вернее советских (и это тоже беда) концептуалистов - в их, так сказать, социалистическом выборе, в неиспользовании всего предложенного выше списка. Скажут, для нас это не актуально? Отчасти - да, отчасти - узость воображения. А постмодернисты тамошние - для нас уж очень по-всечеловечески широки, другая, вообще, крайность. Поэтому Аксенов-Гинзбург, не говоря уж о глупом А.Кабакове (оба, кстати, евреи, т.е., "мондиальны", "всесветны" по определению) - очень ошибаются, работая под Запад. Для нас их форма - детектив, и не больше, а их претензии - вообще комичны, ибо непонятны.

Я предлагаю третий, объединяющий эти два пути на РУССКОЙ, посткоммунистической почве - это КУЛЬТУРА-МУЛЬТУРА (по-английски - калча-малча). Термин, считаю, удачен. Во-первых наш, не заемный, во-вторых - точен по смыслу, отражает смесь проданного и сакрального, классического и анекдотного. Культура-мультура в нашем обществе существует, причем она чрезвычайно живуча, за счет своей всеобщности, анекдоты про поручика Ржевского смешны "от Камчатки до Калининграда", и про классиков - Пушкин-Лермонтов-Толстой - известно всем, хотя бы из анекдота. Ну и еще она живуча - за счет языка, который неистребим.

А вот давай, Василий Иванович, вернемся к проблеме писания-говорения, и увидим, что писать, как говоришь трудно чрезвычайно. Гораздо легче написать под Василия Белова или Владимира Набокова, чем под себя (каламбур-с!), как Саша Соколов, Э.Лимонов или Недыбай-Дыбайла. Еще одна проблема - взаимоотношения автора с персонажами, тут мы ее обсуждать не будем, ибо, как говорят американцы, токи долги, отсылаю тебя, начальник, к В.Розанову, обериутам, М.Фришу, Е.Попову и нашему другу Н.Недыбай-Дыбайле опять-таки (см. "Спасенных", особенно № 3). И еще один постулат, который тоже лень затрагивать, авось и поумнее нас найдутся - цель работы автора - доставить удовольствие читателю, ну и себе, если останется. От "Книги о вкусной и здоровой пище" или футбольного матча (ибо это тоже часть культуры-мультуры, как всякое массовое явление, как, скажем, ритуал свадьбы или похорон, или санбюллетень "Бойтесь гриппа!" в онкологическом диспансере) - тащатся многие, и правы в этом; от Достоевского-Толстого же - некоторые, да и те, как приглядишься, извращенцы какие-то.

В.И.: Н-да... Фурманов сказал бы: "махровый антиинтеллектуализм"... А компьютеров, машин апокалипсиса, так сказать, ты не боишься? Больно смел, призывая их на свою голову, не будет ли призванием варягов?

П.: Понимаешь, Василий Иванович, русская культура, как и Россия вообще - женственна, и нуждается в оплодотворении. А плод, который она вынесет, удивит всех своей силой и новизной. Нам нечего бояться! Культура-мультура оживит русский дух! Вот видишь, спит Гребенщиков, пьян. Буди его, пусть споет культур-мультурную песнь! (ДОЛГО БУДЯТ Б.Г. НАКОНЕЦ, ОН ВСТАЕТ, РУГАЕТСЯ, БЕРЕТ ГИТАРУ, ПОЕТ: "Не ходите, девки, замуж за Ивана Кузина, у Ивана Кузина большая кукурузина!" ПОДПЕВАЯ ЕМУ, ОБНЯВШИСЬ, ПЕТЬКА И ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ УДАЛЯЮТСЯ.)


* Впервые опубликовано в "Ликбезе" № 5 (1992 г.).

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.