Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Архив номеров
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
  • Joycasino топовое онлайн казино.
 
 
 
Статьи

Главная» Статьи» Критика и рецензии» Критика» Набоков и Горький: репутации и мистификации

Набоков и Горький: репутации и мистификации

Автор: Десятов Вячеслав  | 02.08.07

НАБОКОВ И ГОРЬКИЙ: РЕПУТАЦИИ И МИСТИФИКАЦИИ

Набоков не считал Горького большим художником. Однако решить, что поэтому Набоков не обращал на Горького никакого внимания, было бы серьезной ошибкой. Как минимум шесть крупных текстов Набокова содержат отклики на произведения и биографию Горького. Этот горьковский слой в творчестве великого прозаика ХХ века пока еще почти не освоен набоковедами (единичные наблюдения сделаны А.Долининым и О.Сконечной, В.Линецким, И.Толстым). Выявление развернутого диалога Набокова с Горьким помогает в решении той задачи, актуальность которой подчеркивает А.Долинин: пора пересмотреть набоковскую репутацию “литературного анахорета, далекого от “забот текущего дня” и снисходящего до диалога лишь с небожителями”. Далее мы коснемся только одного примера “внимательного отношения” Набокова к Горькому - знаменитой истории с Василием Шишковым.

“Медиатором” между Набоковым и Горьким был Владислав Ходасевич, друживший с обоими. В очерке “Горький” Ходасевич рассказывает, как однажды Алексей Максимович поделился с ним своей обидой на критика Ю.И.Айхенвальда, который-де “несправедливо бранит его новые рассказы, сводя политические и личные счеты”. Решено было горьковский “Рассказ об одном романе” напечатать под псевдонимом “Василий Сизов” - “и посмотреть, что будет”. Рассказ появился в “Беседе” в 1924 году. В итоге Сизову от Айхенвальда “досталось едва ли не больше, чем Горькому”.

“Рассказ об одном романе” был выбран для мистификации не случайно. Он заметно выделяется даже на фоне рассказов Горького 20-х годов. Поэтика “Рассказа...” - концентрированно-модернистская, больше того - чуть ли не “набоковская” (в плане предвосхищения). Несомненно, Горький, уехавший из советской России, ищет для себя новые пути творческого развития, пытается освободиться от своей устоявшейся репутации. С явной иронией говорит он в “Рассказе...”: “Известно, что я - строгий реалист, суровая, грубая правда моих рассказов признана всеми критиками, которые умеют читать, те же, которые читать еще не выучились, вполне согласны с первыми в оценке моих достоинств, а главное - недостатков”.

В 1939 году Сирин публикует стихотворение “Поэты” (связанное со смертью Ходасевича) за подписью “Василий Шишков”. Под псевдонимом оно было напечатано, как пояснил позже сам Набоков, “с целью поймать в ловушку почтенного критика (Г.Адамович, “Последние новости”), который автоматически выражал недовольство по поводу всего, что я писал. Уловка удалась: в своем недельном отчете он с таким красноречивым энтузиазмом приветствовал “таинственного нового поэта”, что я не мог удержаться от того, чтобы продлить шутку, описав мои встречи с несуществующим Шишковым в рассказе <...>“. Рассказ “Василий Шишков” публикуется Сириным в том же году.

Г.Адамович был, как известно, литературным противником Ходасевича и Сирина. Последнего Адамович обвинял в холодности и нерусскости. Василий Шишков, полюбившийся Адамовичу - задушевный лирик (см. и другое его стихотворение - “К России”), во внешнем облике которого Сирин акцентирует национальные черты: “крепко скроенный молодой человек в русском роде толстогубый и сероглазый”.

Среди ближайших литературных “предков” Василия Шишкова, на наш взгляд, был не только Василий Травников, выдуманный Ходасевичем (1936), но и Василий Сизов Горького, появившийся на литературной арене опять же не без участия Ходасевича. (Весь пушкинский подтекст мистификации Набокова нам здесь приходится опустить). Созвучные фамилии “Сизов” и “Шишков” находятся почти в тех же отношениях (замена свистящих на шипящие), что “Сирин” и “Ширин” (бездарный писатель из романа “Дар”). В рассказе “Василий Шишков” заглавный герой устраивает рассказчику такую же проверку на объективность, какую Горький устроил Айхенвальду. Шишков подсовывает Сирину тетрадь с заведомо графоманскими виршами и, услышав, что “стихи безнадежны”, удовлетворенно говорит: “Теперь зато знаю, что вы безжалостны, то есть, что вам можно верить”. Горький об Айхенвальде, устроившем разнос Сизову, отозвался, как пишет Ходасевич, “с настоящею, с неподдельною радостью: <...> Это, понимаете, очень приятно. То есть не то приятно, что он меня изругал, а то, что я, очевидно, в нем ошибался””.

Сама ситуация рассказа “Василий Шишков” - встреча с несуществующим человеком, литературным персонажем - восходит к горьковскому “Рассказу об одном романе”. В финале того и другого рассказа вымышленный собеседник главной героини либо повествователя попросту “исчезает”, “растворяется”.

Таким образом, и Горький, и Сирин, прибегая к мистификации, попытались, во-первых, поймать своих критиков на необъективности, и во-вторых, разрушить свои литературные репутации, которые им наскучили. С улыбкой разыграв “защиту Пешкова”, Сирин добился гораздо большего эффекта, чем ее автор.



Добавить комментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.