Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Архив номеров
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Статьи

Главная» Статьи» Критика и рецензии» Критика» "Алкогольный миф" В.М.Шукшина

"Алкогольный миф" В.М.Шукшина

Автор: Куляпин Александр  | 02.08.07

"АЛКОГОЛЬНЫЙ МИФ" В.М.ШУКШИНА

Проблема пьянства несомненно актуализируется в советской культуре 1960-х гг., что обусловлено, как это ни парадоксально, с одной стороны, новым подъемом "русской идеи", а с другой - западными веяниями. Так, именно спефикой национального менталитета объясняют двойственное отношение к пьянству П.Вайль и А.Генис в книге "60-е. Мир советского человека": "В пору становления русизма (...) боролись с этим социальным злом вяло и неохотно, как бы признавая, что такая неотъемлимая русская черта не может быть совершенно негативной. Все эти подворотные "на троих" были как бы вариантом традиционных российских неорганизованных форм общения, которые Бердяев считал проявлением "коммюнотарности", противопоставляя ее и социальности и семейности Запада".

Но нельзя не отметить и то обстоятельство, что в антиалкогольных компаниях той поры нередко фигурируют имена Э.Хемингуэя и Э.М.Ремарка. Характерный пример - статья В.Кирпотина "Без путеводной звезды", опубликованная в 1959 г. в газете "Известия". Критик ставит вопрос: "Что Ремарк сеет в умах и сердцах?" - и отвечает на него следующим образом: "Пьянство, насаждает культ алкоголя, указывает читателю на бутылку".

Шукшин - писатель очень чуткий к смене моделей бытового поведения - отразил повальное стремление молодежи 60-х к копированию героев Ремарка и Хемингуэя во многих рассказах, один из них - "Мечты" (1973):

"Вот: молодые, беспечные - "бродят". Как там у Хемингуэя (у Хема)? Зашли в одно место - выпили, зашли в другое место - выпили... Деньги у них - папины, или кто-то у них в дедовой библиотеке приделал ноги четырехтомнику Даля".

Бросающееся в глаза противопоставление "Хемингуэй : Даль", конечно же, имеет для Шукшина принципиальный характер, как и выбор "молодыми джентельменами" шампанского и коньяка. Дело в том, что в качестве русских алкогольных напитков в художественном мире автора повести "А поутру они проснулись" маркированы медовуха, самогон и, естественно, водка. Ну а герои, склонные "поиграть в джентельменов", пьют в произведениях Шукшина шампанское, коньяк и виски.

Оппозиция "водка : коньяк" ("водка : шампанское" и т.п.) встречается у Шукшина нередко. Причем в произведениях 60-х годов она получает, как правило, социально-бытовую мотивировку. Коньяк и шампанское - "дорогие" напитки ("Коньяк дороже, в этом все дело", - поясняет старичок из рассказа "Случай в ресторане". 2, 293), ассоциирующиеся с нечестным образом жизни:

"Приходили полуграмотные дяди с красными лицами, беззаботно похахатывали... Эти, кажется, где-то что-то приворовывали, перепродавали с помощью молодых - денег было много. Часто пили дорогой коньяк, шампанское" ("Там, вдали", 1966).

" - А шампанскуя-то на какие шиши будешь распивать. Если честно-то робить пойдешь..." ("Охота жить", 1967. 2,230).

"Бессовестные. Люди за копейку-то горб ломают, а эти - стянул чемодан, и радешенек, и богатый, хорошее вино пьют, коньяки!" ("Печки-лавочки", 1969).

В позднем творчестве Шукшина рассматриваемая оппозиция становится символическим субстратом ряда программных текстов. Запрет (или попытка запрета) на водку и открытый доступ к тем алкогольным напиткам, которые приобретают в художественном мире Шукшина дьявольские коннотации (в первую очередь это коньяк, именно его пьют черти из повести-сказки "До третьих петухов"), что в конечном счете ведет к подчиненности человека темным, инфернальным силам, - таков в самом общем виде "алкогольный миф" Шукшина, развернутый в рассказах "Сураз" (1970), "Ораторский прием" (1971), "Танцующий Шива" (1972) и др.

"Сейчас - стаканчик водки, - а там видно будет. Вместо водки на столе появился коньяк" ("Сураз". 2,465).

"Друзья, - обратился ко всем Щиблетов, - разрешаю по стакану красного!.. - Водку пить не разрешаю" ("Ораторский прием". 3,110).

"Взяли семь бутылок портвейна (водки в чайной не было)" ("Танцующий Шива". 2,518).

Наиболее полная реализация "алкогольного мифа" встречается в рассказе "Привет Сивому!" (1974), где характерный для позднего Шукшина процесс семиозиса выходит на поверхность. История о том, "как очкарика, умного русского человека, избил "современный" горилла" (3,602), безусловно символична. Конфликт двух типов культуры, противоположных моделей поведения раскрывается в рассказе не только на уровне идей, но и через систему мотивов. Далеко не последнюю роль играет в тексте мотив опьянения. "Кандидат" сначала демонстративно требует водки, а затем, пародируя стиль поведения современного западника, перключается на виски:

"- Вам коньяк или виски?...

- Мне бы водки, - сказал кандидат; он с отчаяния пошел на рискованный шаг: решил выпить хорошенько и, может быть, сказать этим "джентельменам" всю правду о них, но он мало пил, совсем почти не пил, и скоро пьянел. Однако нарочно потребовал водки - в этом был некий вызов, и это его устраивало.

- Есть в этом доме водка?

- Нет, - кратко сказала Кэт.

- Ну, тогда виски, - сказал кандидат. - С содовой. - он тоже пристроился играть "джентельмена" (3, 147).

Иронический вариант "алкогольного мифа", используемый в сатирической функции, появляется в повести для театра "Энергичные люди" (1974):

"- Лично я, - сказал Простой человек, - выпил бы простой водочки. А? Брюхатый интеллигентно скосоротился на это.

- Пусть пьют водку. А нам, пожалуйста, шампанского...

- И коньячку, - подсказал Курносый. - На меня шампанское, как пиво работает: я то и дело бегаю.

- Итак, - подвел Аристарх, - перебросив полотенце с одной руки на другую, - коньяк, шампанское... Водки, извините, не держим.

- Ну, как же так - не держите?! - возмутился Брюхатый. - А если человек на полатях вырос?... Что ему, ваш коньяк пить?" (3, 477).

"Дьявольские напитки" (коньяк, виски, шампанское и др.) отдают шукшинского героя во власть темных демонических сил, либо символизируют эту власть. Самый очевидный пример - "Песенка чертей" из повести-сказки "До третьих петухов" (1975):

"Мы возьмем с собой в поход

 На покладистый народ -

 Политуру.

 Политуру" (3, 551).

В более завуалированном виде тот же мотив появляется в киноповести "Печки-лавочки", в рассказах "Материнское сердце" (1964), "Сураз" ("То ли коньяк так сразу, то ли кровь - кинулось что-то тяжелое, горячее к сердцу" 2, 465), "Танцующий Шива", "Привет Сивому!" и др.

Начиная с первого появившегося в печати рассказа "Двое на телеге" (1958), медовуха, водка (т.е. напитки русские) нередко символизируют у Шукшина радости жизни и теснейшим образом связаны с категорией "праздник":

"Девушка раскраснелась, в голове у нее приятно зашумело и на душе стало легко, как в праздник" ("Двое на телеге")_

"Водочка в сенцах стоит, зараза. С морозца-то так оно это дело пойдет! Люблю празднички, грешная душа" ("Капроновая елочка", 1966. 2, 237).

"Ведь мы все пьем по праздникам... Праздничек подошел - выпей" ("Непротивленец Макар Жеребцов", 1969. 2, 405). и мн. др.

В рассказе "Беседы при ясной луне" (1972) пристрастие к вину (в сочетании со стремлением "буянить на праздники") вообще осознается как русская национальная черта. Старик Баев даже подозревает, что он не русский, а американец, поскольку не находит в себе этой тяги.

Особенность русской ментальности, по Шукшину, в том, что "мужик наш середки в жизни не знает" (3, 177), поэтому, "если уж (...) пить так пить, а так даже и затеваться неохота. Лучше уж вовсе не пить, чем по губам-то мазать" (3, 178-179). Немца же "как с малолетства на сердку нацелили, так он живет всю жизнь - посередке. Ни он тебе не напьется, хотя и выпьет, и песню даже не затянет... Но до края он никогда не дойдет" (3, 177).

Столь кардинальное различие "коллективных представлений" определяет столь же кардинальные различия функций алкоголя в русской и западноевропейской культурах. Обращение к алкоголю может быть вызвано двумя противоположными устремлениями: человек либо пытается стать самим собой (т.е. сбросить маску), либо, наоборот, хочет стать другим (опьянение - полный аналог маски). При всей спорности обобщений такого масштаба, все же можно предположить, что если европеец ориентируется преимущественно на первую из указанных функций алкоголя, то русский - на вторую.

Среди немногих персонажей Шукшина, сохраняющих самоидентификацию в состоянии опьянения, Борис Яковлев ("Вечно недовольный Яковлев", 1974). Это тип человека "обозленного в душе, опустошенного" (3, 601) и самое главное, оторвавшегося от почвы. В отношении же шукшинских героев национально-символического плана водка, говоря словами Р.Барта, - это субстанция прежде всего конверсивная, способная оборачивать ситуации и состояния людей, из всех вещей извлекать их противоположность"_. "Тверезый я совсем другой человек", - недоумевает Иван Петин из рассказа "Раскас" (2, 334). То же самое могли бы сказать о себе Бронька Пупков ("Миль пардон, мадам!", 1968), Митька Ермаков ("Сильные идут дальше", 1970), Максим Яриков ("Верую!", 1970), Иван Расторгуев ("Печки-лавочки", 1975) и др. Их истории легко сводимы к общему инварианту:

Герой - человек вполне заурядный и даже наделенный комплексом неполноценности (индивидуальной или социальной) в состоянии опьянения приписывает себе совершение небывалых подвигов, невероятных научных открытий, фантастических изобретений. Бронька Пупков рассказывает о своем участии в покушении на Гитлера; Митька Ермаков якобы находит лекарство от рака; Максим Яриков оказывается изобрел мощный двигатель величиной со спичечную коробку. Впрочем, в вечном русском стремлении "дойти до края" герой видит себя и в иной ипостаси - страдающим, униженным, виновным. Броньку мучительно преследует "воспоминание" о промахе, Максим Яриков кается, что передал чертежи американцам, Митька Ермаков воображает себя фальшивомонетчиком.

Функция мотива опьянения в творчестве Шукшина, разумеется, не сводится только к иллюстрированию национальных стереотипов, через него реализуются многие универсальные оппозиции ("истина : ложь", "память : забвение", "реальность : мечта", "здоровье : болезнь" и др.). Тем не менее исключительно важное значение этот мотив получает именно потому, что Шукшин включает его в сферу национальной топики, приоритетной в творчестве писателя.



Добавить комментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.