Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Архив номеров
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Статьи

Главная» Статьи» Для умных» Подборка» Паутиныч в огне

Паутиныч в огне

ПАУТИНЫЧ В ОГНЕ

диалог о статье "Огонь" из словаря Паутиныча

Предисловие от авторов

Иногда мы встречаемся, что-нибудь читаем и разговариваем по поводу прочитанного. Однажды нам попался журнал “Ликбез” №13, мы случайно открыли страницу 111 и стали читать про ОГОНЬ и делиться своими мнениями. А так как в последнее время один из нас увлекся психоанализом, а другой – семиотикой и мифологией, то и разговор получился соответствующий. Никакой информации об авторе у нас нет, поэтому содержание нашей беседы целиком основано на тексте. Мы не знаем автора и автор не знает нас, а, следовательно, не думаем, что как-то затронем его интересы. Тем более, что в его биографии написано”родился неизвестно когда”, а если так, то он, может быть, и умер неизвестно когда. Смерть же автора позволяет родиться читателю. Мы родились известно когда, и при необходимости можем предоставить биографию. Остается добавить, что общение наше друг с другом началось совсем недавно, но надеемся, оно продолжится и даст положительные результаты.

Ханим:

Интересно, что с самого начала обращается внимание на нехарактерную функцию огня – способность пожирать книги. Традиционно книги – это наследие, память, “заветы отцов”, закон, через них (хотя конечно не только) осуществляется связь поколений…

Виргиния Амбивалентова:

Да. И Книга вообще – это мир Слова, Логоса, в первую очередь Бытия, книга книг…

Муса Ханим:

Ударение делается на то, что книги старые, иссохшие – как старый мир отцов. Поэтому сжигание книг здесь является противостоянием всему старому и традиционному, не только отцу, но и Богу.

Виргиния Амбивалентова:

Тем более, что дальше уже прямо говорится об отце: “Отец находил это кощунственным (мне это казалось забавным), вот кто не разбирается в книгах”.

Муса Ханим:

Выражен конфликт с отцом: кощунственное – забавное; я бы даже сказал – идет отрицание авторитета отца.

Виргиния Амбивалентова:

Еще вот это интересно: “Огонь имел сходство с живым существом”. Само это олицетворяющее сравнение дает возможность сопоставления огня с человеком.

Муса Ханим:

и это сравнение не только с отцом, но и с богом.

Виргиния Амбивалентова:

Только, скорее, с богом мифологическим – Зевс, Перун…

Муса Ханим:

Или Иегова – он тоже испепеляет грешников. Все эти боги наказывают огнем, пожаром, о котором говорится дальше.

Виргиния Амбивалентова:

Пожар: “Это было в юности – одно из наиболее неприятных впечатлений”. Пожар – как гнев отца/Бога и одновременно огня.

Муса Ханим:

Заметь, описывается грандиозность пожара, возможно, это осознание мощи и силы отца/бога. Неслучайны и отрицательные эмоции, которые вызывают конфликт с отцом.

Виргиния Амбивалентова:

А вот дальше: “Характерное для меня чувство ужаса перед огнем объяснимо, наверное, целой серией родительских запретов”. Странно, что запреты вызывают ужас. Запретный плод…

Муса Ханим:

Этот ужас объясняется ужасом наказания, здесь прямая параллель между боязнью огня и боязнью родителей, отца, его наказаний.

Виргиния Амбивалентова:

И в сновидениях огонь тоже является наказанием: “пожар в моей квартире”, “Вселенский грандиозный взрыв”.

Муса Ханим:

Да, и в сновидениях образ пожара-взрыва – это возможность гибели не только личного мира, но и макромира, опять же конфликт с отцом и гнев Бога. Апокалиптический образ.

Виргиния Амбивалентова:

Дальше об этом определеннее говорится: “Огонь внушал ужас не потому, что грозил болью, гибелью, а это был скорее символ наказания адом, гнев высшей силы”.

Муса Ханим:

Боязнь Апокалипсиса, ада, это и есть боязнь Бога, а вместе с тем и отца. Ведь присутствует и боязнь личного наказания.

Виргиния Амбивалентова:

Кстати, в скобках интересные вещи написаны: “Смерть на костре всегда представлялась самой мучительной”.

Муса Ханим:

Опять же, на костре кого сжигали? Еретиков, противников Бога. Здесь же и муки ада. Сам этот мотив гибели или наказания от отца\Бога у меня связывается с образом Прометея: Зевс – отец Богов и людей, а наказание – за огонь (притом похищенный).

Виргиния Амбивалентова:

А я сейчас подумала, как похожи слова на костре – на кресте. И формы наказания сходны: на костре – на кресте – на скале, везде ограниченность движения, длительность муки. Плюс замешанность в казни Бога/отца.

Муса Ханим:

Да, такой ряд получается: Автор – Прометей – Христос. Если автор будет жечь огонь – отец накажет. Прометей несет огонь – Зевс наказывает. Христос несет жизнь/свет/истину – и тоже терпит гибель, наказание. А в основе всего – эдипов комплекс и чувство вины.

Виргиния Амбивалентова:

Где-то я уже слышала подобное. Кажется, у В. Руднева – что-то вроде “Иисус Христос как носитель эдипова комплекса”. Меня тут больше другое интересует: сама амбивалентная специфика огня, которая вызывает все эти противопоставления: жизнь-смерть, новое-старое, сын-отец. Но кроме этих ассоциаций, есть другая, не менее частотная и широко представленная в литературе: огонь как любовь, страсть, сексуальные импульсы и желания.

Муса Ханим:

Рассматривая символику огня в этой системе, уходим недалеко от предыдущей, где доминирует боязнь наказания. Пожар в юности – как символ пробуждения эротических желаний, либо какие-то столкновения при их реализации. Поэтому эмоции от пожара – отрицательные.

Виргиния Амбивалентова:

“Пожары в сердце” часто ведь вызывают душевные травмы, особенно в раннем возрасте…

Муса Ханим:

Да, а "чувство ужаса перед огнем" - это еще и страх перед сексом. Одна из причин - запреты родителей, в данном случае пресекание детской сексуальности равно пресечению детского интереса к огню.

Виргиния Амбивалентова:

Кстати, страх огня как символа ада, грандиозной катастрофы - тоже. Страх секса - греха, за которым следует гнев Бога/отца.

Муса Ханим:

Опять же, появление огня/пожара в сновидениях - символ нереализованного либидозного инфантильного желания, связанного с влечением к матери и страхом перед отцом. Запрет со стороны родителей приводит к самозапрету. В детских воспоминаниях автора - подавление интереса к огню-эросу, приходится прятать его "под диван".

Виргиния Амбивалентова:

Мне кажется, с этим связано еще одно подавление. В культуре традиционно определение огня как мужского начала, следовательно, в ребенке подавляется зарождающееся осознание своего пола, "мужскости", происходит некоторый отказ от нее (но не полный) в угоду отцу. Не исчезая, это начало проявляется в сновидениях и в протесте против отца и старой культуры вообще.

Муса Ханим:

Хочу сказать еще об одной традиционной символике огня - неуправляемая стихия, бессознательное в человеке. Т. О. описываемая боязнь огня передает как боязнь своего бессознательного, скрытых инстинктов и т.д., которая развивается с юношеского возраста, когда человек осознает себя индивидуальностью, личностью и стремится это сохранить.

Виргиния Амбивалентова:

С этой точки зрения столкновение с огнем-бессознательным действительно может вызвать разрушение личности, а, следовательно, вызывает страх.

Муса Ханим:

Возможно, этот страх объясняет отказ от огня в повседневной жизни - отказ от пугающего бессознательного, которое, опять же, связано с инцестуозными влечениями, Эдиповым комплексом и чувством вины.

Виргиния Амбивалентова:

Знаешь, все, о чем мы говорим, я могла бы изобразить в виде схемы.



Добавить комментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.