Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Архив номеров
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
  • Дубликат паспорта лифта: просмотр темы об изготовлении паспорта ИЦ "Союз.
 
 
 
Статьи

Главная» Статьи» Для умных» Подборка» Русская революция и ритмы истории

Русская революция и ритмы истории

Автор: Лобанов Александр  | 29.03.07

РУССКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И РИТМЫ ИСТОРИИ

Закономерность циклического развития истории убедительно обосновывает гегелевская диалектика. У Маркса тоже неоднократно говорится о диалектической спирали развития человеческого общества. Вспомним хотя бы о главной спирали Маркса - у мелких собственников-тружеников капитал экспроприирует средства производства, создаёт крупную индустрию и пролетариат, который в свою очередь экспроприирует собственность у капиталистов для того, чтобы вернуть средства производства непосредственным производителям.

Но коль в крупных, глобальных проблемах разрешение противоречий происходит путём отрицания отрицания, то подобная цикличность должна просматриваться и во всей человеческой истории. Однако, нам долгое время рассуждая о марксизме и диалектике, изображали историю в виде прямого поступательного движения.

Это и понятно, в противном случае идеологам, типа яковлевых, пришлось бы отвечать на множество неприятных вопросов о том, почему же наше “коммунистическое строительство” столь разительно не сходится с марксизмом. А посему и о цикличности в истории у нас говорилось мало, и мне приходится обращаться к иностранным авторам.

Наиболее четко основные положения, теории циклического развития изложены в книге Шлезингера “Циклы Американской истории”. Анализируя три цикла американской истории, Шлезингер приходит к следующим выводам:

1.История страны складывается из совокупности исторических процессов, динамика которых зависит от внутренней природы каждого цикла, истинный цикл является самовоспроизводящимся.

2.Не влияя на внутреннюю динамику друг друга, разные циклы влияют, тем не менее, на облик и интенсивность процессов в совпадающих по времени циклических этапах.

3.Каждый новый этап, имеющий направленность противоположную предыдущему этапу, не в состоянии перечеркнуть все его результаты.

4.Циклы и их отдельные этапы имеют, в среднем, одинаковую длительность, но отдельные этапы, обладающие большей интенсивностью, напряжённостью развития, революционным характером преобразований, занимают меньшее время, а следующий этап реакции, стабилизации - соответственно больше. Добавлю от себя, что Шлезингер, анализируя краткое время американской истории, не мог в ней указать наличие не только одновременно протекающих, взаимно переплетающихся циклов, но и существование циклов разных масштабов, что хорошо просматривается на примерах истории российской и мировой истории.

Последнее время и у нас в стране заговорили о цикличности исторического развития. Так, Криворотов (3нание-Сила 1990. № 8, 9.)в статье “Вехи, взлёты и падения особого пути развития Россиивыделяет циклы относительной демократизации и усиления деспотии:

1. Развитие частной собственности в её феодальной форме (в виде прав на владение) и городской демократии в специфической форме “русского полиса” в эпоху до монгольского нашествия.

2. Крах демократии. Выбор Александра Невского между немцами и татарами в пользу татар, союз князя и бояр против городов.

3. Борьба городов с татарами, некоторое возрождение феодальной демократии.

4. Передача татарами Ивану Калите прав главы ордынской администрации на Руси, утверждение им жёсткой княжеской власти, создание слоя чиновников и воевод-кормленцев.

5. Усиление боярства и развитие феодально-правового общества.

6. Феодальная война с боярством наследников Дмитрия Донского.

7. Ослабление нажима княжеской власти.

8. Укрепление княжеской власти при Иване III и Василии III.

9. Усиление феодально-демократических тенденций во время правления Елены Глинской и начала царствования Ивана III.

10. Царствование Ивана Грозного, опричнина, ликвидация гражданского общества.

11. Зарождение и развитие либеральных и демократических традиций во время смуты и земских соборов.

12. Усиление царской власти при Алексее, прекращение созыва земских соборов.

13. Развитие рынка и частной собственности, усиление роли боярства при Федоре и при двоецарствованииетр и Иван)

14. Реформы Петра, ликвидация свободы частной собственности.

15. Реформы 1861 года - освобождение частной собственности.

16. Реформы Сталина. Ликвидация гражданского общества.

Здесь можно было бы дополнительно выделить либерализацию Петра III и фрунтовую деспотию Павла I, революцию 1917-го года и НЭП, но, в общем-то, главные циклы - свобода и деспотия держатся на этих ключевых фигурах - Невский, Калита, Грозный, Петр, Сталин.

При этом Криворотов с плохо скрываемым сожалением говорит о том, что Александр Невский сделал выбор в пользу татар против немцев, а не наоборот. Ну, произошло бы онемечивание Новгорода и Пскова, зато немцы с татарами столкнулись бы лбами непосредственно, роль русских, как возможных союзников возросла, да вдобавок к нам бы проникло магдебурское городское право. Ах, как тянет наших демократов в Европу! Татары и немцы бы столкнулись лбами, и возросла бы ценность русских как союзников? А что бы это означало фактически? То, что москвичи с тверяками, подчинённые Орде, воевали бы с подвластными Ордену новгородцами и псковичами и храбро выпускали друг другу кишки во имя... Ну, разве что магдебургского права. И выбор - между татарами, которые да, грабили, душили свободу, иссушали душу, но не забирали её, не покушались на культуру, язык и веру, и - между немцами, которые просто ликвидировали покорённые народы как этнос. Тоска по “магдебургскому праву” и прочей “демократии” понадобилась для того, чтобы растащить советский народ по сферам влияния, подчинив русских американцам. Украинцев - немцам, тюрко-язычные народы - туркам.

Только вот сейчас то зачем нам навязывать подобный выбор? Ведь вроде бы Киев никто с землёй не сравнивал, да и Рязань пока ещё не спалили. Но это так, отступление. А сейчас к делу. Я тоже попробовал проанализировать цикличность Российской истории. Конечно, всё многообразие цикличных процессов, направляющих течение истории, я охватить не смогу, да и пытаться не буду, а коснусь только классово-формационной истории.

Гумилев считает, что русская современная нация родилась в 1380-м году на Куликовом поле. Но это была ещё целиком феодальная держава, поэтому перенесёмся сразу в 1480 год, когда в результате “стояния на Угре” Россия освободилась от татарской зависимости и, перед изумлённой Европой, как говорил Маркс, предстала новая великая держава.

Именно Иван III, до сих пор по достоинству не оцененный историками, основал великое царство и начал борьбу с феодализмом. Конечно же, великий князь московский марксизм не изучал и задачи строительства капитализма перед собой не ставил. Его целью было сохранение православия и создание единой и могучей державы (третьего Рима) по образу и подобию павшей Византии (второго Рима). Но это требовало объединения страны, ликвидации суверенитета боярских республик и удельных княжеств, утверждение единого общероссийского рынка-то есть созданий условий для буржуазного способа перераспределения (пока ещё не производства) в пределах всей страны.

Интересно, что образцом для Руси служила Византия, сохранившая в закостенелом виде многие черты позднеантичного строя, страна недоразвитого феодализма, но её структуры, перенимаемые молодой державой, оказались пригодны для общества, сочетающего угасающий феодализм и зарождающийся капитализм. Итак, Иван III закладывает основы абсолютизма. Это конечно, не абсолютизм эпохи расцвета, это его зародыш, сословно-представительная монархия в своей первой фазе, но, тем не менее, в руках Ивана III реальная власть, а не почётное звание Великого князя владимирских времён. Подавлено сопротивление новым порядкам внутри страны, отодвинута внешняя угроза, заложены основы новой государственности.

После Ивана III следует время правления Василия III и его молодой вдовы Елены Глинской. В этот период без особого напряжения продолжается начатый курс на укрепление центральной государственной власти, правящие круги активно заимствуют зарубежную культуру, подавляя и отвергая собственную. Это сейчас мы воспринимаем Кремль с его соборами как нечто старорусское, а тогда это было перенесением на московскую почву итальянского зодчества. И воспринимаемая нами как истинно русская церковная культура на самом деле - византийская, греко-болгарская. Истинно русская народная культура, начиная с Ивана III, подавлялась и искоренялась, как носительница старого, патриархально-феодального уклада. Ещё в царствование Иоанна началась ожесточённая идеологическая борьба, продолжившаяся и в тиши (относительной, конечно) Васильевского царствования, победа в которой надолго предопределяла дальнейшее развитие событий.

Сначала развернулось сражение старой, традиционной православной церкви с ересью стригольников или жидовствующих. Фактически стригольники - российский вариант протестантизма с тем же стремлением отделить религиозность от церковности, сделать религию частным делом верующего, а значит, и поставить во главу угла частный интерес человека. И так же как их духовные братья на Западе, последователи Мартына Лютого, сиречь Мартина Лютера, стремились приуменьшить значение евангельской проповеди смирения, пассивности нестяжательства и выдвинуть на передний план Ветхий Завет, освободив тогдашних “энергичных людей” от старохристианских догм. Недаром исток стригольнической ереси - в торговом Новгороде, хотя она захватила многих и в Москве, в том числе особ весьма высокопоставленных. Как знать, победи жидовствующие, реформация сначала произошла бы в России, а не в Европе и капитализм начал пробивать себе дорогу иным путём, и Великая Революция произошла бы в России века на три раньше.

Но еретики были разгромлены ещё при Иване III, в 1503 году запылали костры российской “инквизиции”. К счастью, на Руси этот позор никогда не приобретал размаха, подобному европейскому. Как видим, и здесь мы “отстали” от “цивилизованных” стран.

Следом схлестнулись нестяжатели, идеологом которых был Нил Сорский и иосифляне во главе с Иосифом Волоцким. Нил Сорский проповедовал, по сути дела, отделение церкви от государства, веротерпимость, отказ церкви от накопления богатства, монастыри виделись им в виде коллективных хозяйств, в которых монахи живут за счёт собственного труда, а не за счёт эксплуатации окрестных крестьян. Нестяжатели не гнушались политической борьбы, но видели роль церкви в хранении нравственных принципов, стремились приобрести статус независимого от государства арбитра и боролись с еретиками пастырским словом. Нил Сорский был проповедником изначального христианства, можно сказать, - истинного православия, но победа проповеди добра в условиях всё укрепляющейся и развивающейся частной собственности была невозможна. Иосиф Волоцкий стоял за церковь как могучую и богатую организацию, не просто активно участвующую в политической жизни, но прямо включенную в систему государственной власти и для него наиболее действенной мерой в борьбе с еретиками был костёр.

То есть, если жидовствующие вели дело к “протестантизации” Русской церкви, то Иосиф Волоцкий - к её “католизации”. Наверное, если бы взгляды Нила Сорского победили, то Россия с одной стороны, была бы более восприимчива к светской культуре Запада и, в то же время, православие в большей мере сохранило исходные раннехристианские основы. Может тогда и тирания Грозного была бы невозможной, во всяком случае, был бы какой то противовес царской власти.

Но победили иосифляне, победили за счёт полного и безоговорочного подчинения церкви царской власти. Конечно, нестяжатели и не могли победить, но, используя их как запасной вариант, Василий III сумел окоротить иосифлян, подчинить церковь государству и предотвратите её полную “католизацию”.

Однако укрепление государства, усиление центральной власти входило во всё большее противоречие с “внутренним суверенитетом” боярских республик и удельных княжеств. В то время князёк, владеющий уделом, меньше нынешнего отделения совхоза, был полноправным властителем, отвергавшим, на своей территории, всякое вмешательство царя и связанный с ним, по сути дела, только договором о взаимопомощи.

Дальнейшее развитие буржуазных отношений, пока в сфере распределения, было невозможно без слома феодальных порядков. Поскольку реформации Мартина Лютера и Томаса Мюнцера у нас не было, вместо революции снизу пришла революция сверху. Существовало две возможности такой революции: продолжение политики “избранной рады” или политика “опричнины” Грозного. Направление реформ в обоих случаях было бы одинаково, пожалуй, “рада” действовала бы менее жестоко, но вот смогла бы она сломить сопротивление феодальных порядков?

Итак, опричнина. В чём смысл опричнины и казалось бы беспричинный разгрома уже присоединённого к Москве Новгорода? При Иване III Новгород и Псков были лишены независимости, сейчас у них отнимали автономию. То, что эти акции проводились с изуверской жестокостью, намного превзошедшей жестокость военных действий Ивана III, обусловлено психопатической личностью царя, но то, что сами эти меры были необходимы и проводить их надо было решительно и твёрдо - это несомненно.

В опричнину попали территории, в основном занятые владениями удельных князей, которых Грозный беспощадно “раскулачил” и выслал, превратив из феодалов в государственных служащих помещённых на землю, помещиков.

Сейчас спорят, завершил ли Грозный “раскулачивание” всех князей на удельной территории, или только часть их вычистил, а потом снова вернул в Россию. Многие сейчас вообще отрицают какой нибудь смысл в опричнине, видя в ней только пример психической патологии Ивана - своеобразная реакция на попытку сталинской идеологии притянуть время Грозного за уши к вульгарному марксизму, когда опричнина изображалась как классовая борьба между дворянами и боярами.

А сейчас глядь - никакого изменения землевладения в пользу дворян за счёт боярских земель не произошло, конфискованные у репрессированных бояр земли достались другим боярам, а владения многих магнатов остались нетронутыми. Но на революцию “сверху” нельзя переносить закономерности революции “снизу”, - борьба идёт не против господствующего класса, а внутри него, за перераспределение ролей и функций. И земельная собственность бояр после Грозного - это уже другая собственность. Теперь князь, или боярин-вотчинник не является государем в своём уделе, его владения - это неотъемлемая часть государства. Феодальный порядок управления был сконцентрирован и сосредоточен в центре. Теперь уже государство является главным феодалом, царь - единственным феодальным правителем, а боярское владение землёй становится почти столь же условно, как и дворянское.

Но попытка Грозного отбросить феодальные порядки и сломить засилье косного боярства кончилось поражением. Ещё историк Соловьев заметил, что борьба Грозного не увенчалась успехом потому, что “Иван Грозный вступил в борьбу с боярами, а не с боярством, срубив голову одному боярину, он тут же сажал на его место другого, не посмев в полной мере опереться на людей неродовитых”. Добавлю от себя - Иван Грозный вступил в борьбу не с феодальными отношениями, а с феодалами, потому и не мог победить, отсюда, от отчаяния произошел этот кровавый террор.

Но, тем не менее, феодализм, разлитый по стране, был, не полностью, но в значительной мере, собран, сконцентрирован и сосредоточен в центральной власти, ставшей главным феодалом, а разреженность феодализма на территории России открыла дорогу капиталистическим отношениям. Измученная за время правления Грозного Россия требовала отдыха и этот отдых, правда, кратковременный, она получила во время царствования Федора Ивановича, когда правивший его именем Борис Годунов не решался пользоваться властью в полной мере. Однако, получив полноту власти, Годунов приступает к реформам, пытаясь в ходе их проведения решить сразу все проблемы, удовлетворить запросы и бояр и дворян, да при этом и “чёрный люд” не загробить. Разумеется, всем в добры не войдёшь, и вскоре Годуновым стали недовольны все. Да вдобавок он ещё решил вывести Россию на мировую арену, приобщить её к европейской культуре, причём не к ставшей уже привычной, освоенной византийской культуре, а к западноевропейской, воспринимаемой как чуждая, латинская.

Породив надежды, осуществить которые он был не в состоянии, Годунов выпустил наружу джина социальной активности масс, а их разноречивые интересы взорвали Россию, чем не замедлил воспользоваться Ватикан, поставив на престол своего агента. Внутренняя смута и интервенция Швеции и Польши поставили под угрозу само существование России, однако Годунов успел осуществить одно очень важное мероприятие, являющееся, на первый взгляд, реставрацией феодальных порядков, а на самом деле подготавливавшее страну к их окончательной ликвидации - введение крепостного права. Дальше было собирание русских патриотических сил, изгнание интервентов и воссоединение страны. Цикл завершился.

Итак, каковы основные этапы цикла?

1. Закладывание основ режима, слом старой системы власти.

2. Развитие и укрепление новой государственности.

3. Борьба идеологических направлений.

4. Период коренных реформ, разгром старых структур,

5. Период застоя, отдыха от реформ.

6. Неудачная попытка “мягких” реформ.

7. Принятие ключевой меры, формально реставрационной, фактически прогрессивной.

8. Попытка иностранных сил использовать кризис,

9. Выход из кризиса.

Посмотрим, наблюдаются ли эти этапы в дальнейшем, прослеживается ли цикличность в истории.

1. Новый цикл начинается изгнанием интервентов и земскими соборами, основавшими династию Романовых и новую государственность в основных чертах повторяющую государственное устройство старого цикла.

2. В период между правлением Михаила и Софьи государственный порядок существенно не меняется, но происходит развитие не только буржуазного способа распределения, но развивается и капиталистический способ производства, исподволь проникает западноевропейская материальная культура.

3. Была ли на этом этапе борьба идеологических направлений? А как же! А что же такое знаменитый раскол, как не борьба двух направлений в идеологии. Его нельзя изображать так, что Никон вдруг приказал реформировать церковь, а старообрядцы, застигнутые врасплох, принять реформы отказались. Нет, раскольники тоже были за реформы, но на основе кодификации старых церковных книга не новых греческих изданий. Но, проявив новизну в обрядности, никониане оказались более традиционны в идеологическом плане, не даром основная часть русского купечества и предпринимателей - старообрядцы. Можно только гадать, к чему бы привела победа сторонников протопопа Аввакума: с одной стороны, - стремление к духовной изоляции от иноземцев, с другой - развязывание частной инициативы. Вполне возможно, что Россия вошла в Европу несколько позже, зато основательнее, как это сделала Япония. Но не исключено, - и это более вероятно - отказ от государственных интересов в пользу частных, изоляция от Запада, от его технических достижений и военной организации законсервировала бы отставание России от Европы и в начавшемся дележе мира мы бы разделили судьбу Индии.

4. Разгром старого и движение к новому.

России был необходим сильный, энергичный правитель, способный искоренить боярскую расхлябанность, преодолеть отставание от Запада и обеспечить державе выход к морю. К этому времени крепостное право усилило положение государевых слуг - дворян и ослабило вотчинников-бояр, подорвав их мощь сильнее опричного террора. Психология правящих кругов была в достаточной мере подготовлена для восприятия западной культуры.

Как говорил Соловьев, Россия собралась в дорогу и ждала вождя. На роль вождя последовательно претендовали патриарх Никон, Софья и Петр. Победи Никон - и флагом антифеодальной революции стала бы идея третьего Рима, борьба за объединение всего православного мира под властью Москвы и распространение православия по свету. Иногда мне жаль, что Никон проиграл, основная канва событий не изменилась, только позже бы освоили светскую живопись и европейскую одежду, да может, остались некурящей нацией. Но после внутрицерковной борьбы, раскола, поражения Никона, авторитет церкви в народе упал и церковь, не сумевшая возглавить реформы, не могла уже и помешать им. Теперь их мог проводить и светский правитель и, после поражения Софьи место вождя-реформатора занял Петр.

Петр с лёгкостью преодолевает сопротивление боярства и фактически ликвидирует его, сливая бояр и дворян в единое “шляхетское сословие”, выскребает феодализм по закоулкам державы, сводя его к одной точке, делая государство главным и единственным феодалом, низводя помещиков и в своём поместье до уровня управляющих, государственных чиновников. Дворяне, шляхетское сословие при Петре - это не то, что прежнее, подчинённое царю, но всё ещё несущее феодальные гены старое боярство, выходившее в боевой поход со своими людьми и за свой счёт вооружённое. Теперь это винтики государственной машины, связанные в одну систему, от какого-нибудь дворянского оболтуса, служащего “плотницким” или “пробирным” учеником, до “светлейшего князя”. Недаром Волошин называл дворян петровского времени "первыми коммунистами". Такого дворянства больше нигде в Европе точно не было.

При Петре Россия вломилась в Европу как могучая военная держава, российское дворянство образовалось на европейский лад и научилось говорить с правящими классами Запада на одном языке, но фактически петровские реформы не вывели Россию на дорогу “общемировой цивилизации”, а поставили на своеобычный путь.

Как же так, скажете вы, в Европу прорубил окно, приобщил к культуре, а тут - увёл в сторону? Но ведь культура, манеры - это всё внешнее. Взгляните: Петровские реформы следуют за Нидерландской и Английской революциями, и предшествует Французской и Американской. Однако развитие России идёт не в сторону установления конституционного строя и демократии, а в сторону подчинения частной инициативы государственному контролю и упрочению абсолютизма. Почему же Петр, страстный поклонник Голландии и Британии, стремившийся перенести оттуда всё, что можно, от жизненно важных технических новшеств, до бесполезных житейских мелочей и даже пороков, и не попробовал внедрить хоть какие то элементы конституционности, демократии или хотя бы свободного рынка? Что это - ограниченность Петра и вообще русских? Нет, просто иного пути к капитализму, как возрождение элементов азиатского способа производства и движение через государственный феодализм не было.

Конечно, частно-буржуазный способ более приспособлен к развитию, более динамичен, но... В Голландии капиталистический способ производства вызревал на вывезенном из Америки золоте, под защитой могущественной в то время Испании. Островная Англия тоже могла не тянуть жилы на содержание армии, да и существование Франции во время абсолютизма под вопросом не стояло.

Для России же конца XVII века, только оправившейся от смутного времени, зажатой между Швецией и Турцией времени на естественное развитие капитализма не было. “Либо пробежать за считанные годы путь десятилетий - либо сомнут”. И азиатский способ производства как нельзя лучше позволяет собрать силы нации в кулак, вытянуть из народа жилы для достижения определённой цели, а цель - выживание нации.

У нас преувеличивают различие между Европой и Россией, ахают по поводу нашей, якобы ограниченности и отсталости. Да, после Петра Россия, внешне войдя в клуб европейских великих держав, фактически пошла другим путём, но путь этот пролёг в том же направлении. И крепостное право - это не свидетельство нашей отсталости и рабского характера русского народа. Крепостное право установилось в России на грани XVI-XVII веков, когда во Франции и в Англии оно исчезло. Но в то же самое время в колониях европейских стран начинает активно развиваться рабство. И наше крепостное право - явление того же порядка, что и американское рабовладение, то есть необходимое условие для развития буржуазного рынка в стране с избытком земли и нехваткой рабочих рук. Что же поделаешь, коль Россия сама для себя была и колонией и метрополией и не могла спрятать свой позор за океан, как благопристойная Европа.

И присмотритесь внимательнее к Петровскому казённому феодализму. Да, на государственных заводах не наёмный, а принудительный труд, но за этот труд платят жалованье, которое для многих является основным, а то и единственным источником существования. Что же это, как не модель капиталистического способа производства? Попробуй-ка Демидов или кабинет создать завод в условиях личной свободы работника. Да он пошлет нанимателя подальше и пойдёт косить сено для двух-трёх своих коровёнок - зачем ему завод?

Или как, например, развивалось частное железоделательное производство в Сибири? В условиях свободной конкуренции? Как бы не так! Государство законодательным порядком запрещало кустарное производство железа, расчищая дорогу капиталистам, чей металл сплошь и рядом был хуже кустарного (см. “Историю Сибири”). Но не будь государственного вмешательства, не было бы и заводов, до сих пор, поди, железо не плавили, а “выпекали” на околицах.

Как бы там ни было, а результатом Петровских преобразований, проходивших в условиях ликвидации остатков и зачатков сословно-представительной демократии, подавления демократии казачьего круга и выжимания сока из народа стала великая военная держава, выплавлявшая больше стали отличного качества, чем передовая Англия.

5. Но с течением времени властвующему классу, которого азиатский способ производства тоже заставляет трудиться в поте лица, надоедает лезть из кожи, и когда основные задачи были выполнены, а кнут выпал из рук реформатора, “верха” занялись устройством собственных дел. Наступило время застоя, при всей внешней динамичности “эпохи дворцовых переворотов”. По инерции работали заводы, посылались экспедиции, маршировали полки, но понемногу всё приходило в упадок. Впрочем, инерция была столь велика, что отдала в руки России Кенигсберг, и сам великий Кант принёс присягу на верность Российской короне.

Но всё изнутри прогнило, дворянство тяготится прежними порядками, жаждет перемен.

6,7,8. Кризис пытается разрешить Петр III, агент Пруссии и верный “брат” своего руководителя по масонской ложе Фридриха II. Эта фигура совмещает в одном лице и Бориса Годунова, и Гришку Отрепьева. Россия, несмотря на “застой”, слишком сильна, что бы кто-то мог решиться на интервенцию, но, действуя через свою агентуру, Запад добивается многого - ослаблена армия, сданы результаты завоеваний Елизаветинских полков. Российские солдаты идут покорно проливать кровь за германские интересы, против своего недавнего союзника - Дании. Унижается и оскорбляется национальное чувство русского человека.

Долго это продолжаться не может и Петра устраняют в результате дворцового переворота. Однако руками этого ничтожного человека история сотворила великое дело - был принят указ “О вольностях дворянских”. Казалось бы - это шаг назад, к реставрации феодализма. Дворянин освобождается от подчинённости государству, от обязательности службы и становится вольным барином, господином в своём поместье. Но не будем принимать форму за содержание. Российский помещик вовсе не феодал и его поместье - не феодальное владение, а нормальная полнокровная частная собственность. Он - не управитель земли, а собственник, действующий в условиях капиталистического рынка, точно так же как действовали в условиях рынка рабовладельцы-плантаторы Америки. Ну, правда, у них на рынке было поменьше ограничений.

Итак, был завершен ещё один цикл.

Начинается цикл новый, который требует решения новых задач. Но если в двух предыдущих циклах требовалось сломать, разрушить феодализм, создать в первом цикле - основы единого рынка и капиталистического распределения продукта, а во втором - материальную основу и общественные предпосылки капиталистического способа производства, то в Екатерининском цикле таких глобальных задач перед обществом не ставилось. Посему и все этапы этого, цикла смазаны, выражены нечетко. Тем не менее, немка Екатерина, встав на престол, начинает проводить русскую патриотическую политику, даёт толчок перевооружению армии и флота, развитию промышленности. Был у неё и период накопления сил, и попытка решительных реформ. Однако, ознакомившись с настроениями российского общества - и, в первую очередь, дворянства - эта мудрая женщина поняла, что проведение революционных преобразований в духе писаний Вольтера и Руссо ей не осилить: дворянство разорвет её, если она попробует освободить крестьян. Потому она принялась за решение других вопросов, необходимых для России, но не столь острых, в то же время продляющих время крепостничества и оправдывающих его необходимость. Такой мерой стало освоение южнорусских и украинских степей, завоевание черноморского побережья и заселение Аляски. Фактически Екатерина отложила решение основного вопроса на будущее и накопила достаточно сил для его решения.

Обратившись к опыту истории, мы видим, что решение крупных проблем, завершение циклов, обходились России ценой территориальных потерь. Задел, сделанный Екатериной, позволил заплатить за отмену крепостного права всего лишь Аляской. Так, нелепая, на первый взгляд, легенда, что Екатерина Аляску продала, оказывается, не на пустом месте родилась. Нет, Екатерина, была права, иначе пришлось бы заплатить слишком большую цену. Поскольку не было больших целей, не было и борьбы идей. Ну, были Новиков, Радищев - но это всё только прикидки, заделы на будущее, ничего “судьбоносного”.

Зато застой, заполненный развратом - был. И не было в завершение цикла реформатора, способного оставит эпохальный закон. Был путаник, всё меняющий по мелочам. Одно неизменно для каждого цикла - кризисом всегда пыталась воспользоваться Европа. И вновь наши солдаты то, сражаясь с французами, гибнут в Альпах, ради блага Австрии и идеи легитимности, то идут в анекдотический, но и трагичный, со смертями в холодных степях, поход на Индию ради интересов Наполеона.

И, наконец, последний цикл перехода к капитализму. Начинает его, со своими реформами, не очень, впрочем, значительными, Александр I. Похожий на предыдущие первый этап.

Второй этап - период подготовки, примеривания к решению кардинального вопроса - тоже похож.

Идейная борьба - вот тут сложнее. Для многих. В том числе и Александра с Аракчеевым всё ясно - крепостное право себя изжило, оправдания ему нет. А защитники крепостного права, поместное дворянство, заводчики с приписными рабочими, просто баре с рабами никаких новых идей не выдвигают. Нельзя! Идти на столкновение с ними правительство не решается, а резерва, какой был у Екатерины, у Александра нет. Пытался и он осуществить реформы, пробовал оживить экономику традиционными казёнными методами, но лимит был исчерпан.

Возможно, в других условиях Александр или его преемник всё же рискнули пойти на реформы, но победа 1812 года и роль жандарма Европы вскружила царизму голову и начался застой, окончившийся поражением в крымской войне. И, слава богу, что именно это заставило очнуться от спячки, было бы куда хуже, если бы вместо морских десантов англичан и французов Россию разбудили пехотные корпуса объединившейся Германии.

Хоть не совсем традиционно - нет ни Гришки Отрепьева, ни масона на троне, а есть прямое военное вторжение, но цикл завершился.

Новый цикл основывает Александр II.

Понятен ход реформ Александра-освободителя - опираясь на передовые слои служилого сословия, император сломил сопротивление помещиков, изолировал очаги разложения и стал орошать и подкармливать ростки частного капитализма, оградив их оранжерейной крышей самодержавия от классовой борьбы. Но встаёт два вопроса: первый - почему сопротивления помещиков на этот раз почти не было, а второй - почему Петр преодолевал отставание от Запада путём огосударствления, а Александр - предоставлением свободы частному предпринимательству?

Ответим на первый вопрос. Как уже мы говорили, указ о вольностях дворянских передал землю в частную собственность помещиков и освободил их от зависимости от государства. По Натану Эйдельману, понадобилось три поколения небитых дворян, чтобы декабристы вышли на Сенатскую площадь. Свободные и в мыслях и в действиях, и в обращении с собственностью, дворяне легче могли смириться и с освобождением крестьян, тем более что для многих, приученных к рынку, это было освобождением от крестьян, от ответственности за их судьбу. Для значительной части помещиков отмена крепостного права была просто выгодна.

Ну, а теперь ответ на второй вопрос. В эту эпоху России, в отличие от петровских времён, уже не требовалось жилы рвать, догоняя Запад. Да, она потерпела поражение в крымской войне но, как заметил Маркс, для Европы это была война демонстративная, Европа вовсе не хотела рисковать головой, идя на завоевание России, ей только надо было загнать русского медведя в берлогу, чтобы он не мешался в начавшемся дележе мира.

Итак, Франция и Англия по уши погрязли в Азиатских и Африканских делах, Австрия и Турция ослабли, да и в какой то мере уравновешивают друг друга, остальные державы либо малы, либо раздроблены. Китай спит, Америка занята своими делами. Идеальный момент для создания свободного демократического общества. Буржуазия - это “момент”, продолжавшийся с 1861 по 1914 (то есть более полувека), так и не сумела использовать. Хотя возможность была. После создания нового, буржуазного (пусть и в абсолютистской оболочке) государства, Александр II, под давлением развернувшегося революционного движения, думал о новой “революции сверху”, о создании некоего подобия конституционных институтов, дабы предотвратить революцию снизу.

А предотвратить Российскую революцию, по словам Маркса, могло только преждевременное выступление революционеров или небольшая победоносная война. И вот, народовольцы “казнят” императора, а доблестная российская армия громит турок в Болгарии. Период реформ отодвигается, проходит в совершенно иных условиях и традиционными для России методами государственного принуждения. Таковыми были реформы Витте, ускорившие промышленное развитие страны. Короткий период застоя, поражение в Русско-японской войне и революция 1905 года. После неё строй обзаводится парламентской декорацией и быстренько проскакивает новый цикл, в котором все фазы оборваны, обрезаны. Революция 1905 года - начало цикла. Её подавление - собирание сил режимами реформы Столыпина, оборванные царским правительством.

В результате все те задачи, что должен был решить буржуазный строй, пришлось решать строю советскому, в том числе осуществлять экспроприацию мелких производителей и завершать индустриализацию страны. Кризис старой, самодержавной России, как всегда, попытался использовать Запад и вошедшая в его структуру Япония. Осуществить это было тем более проще, что в России людей, чувствовавших себя подданными Европы, а не своей родной державы, всегда было немало, а в эпоху кризиса эта смердяковщина начинает лезть из всех щелей. Смердяковщина - по имени героя Достоевского, жалевшего, что не победила в 1812 году культурная французская нация некультурную нацию русскую.

Сейчас национал-патриоты пытаются уверить, что смердяковыми были большевиствующие жиды-космополиты и жидовствующие коммунисты-христопродавцы, а белые несли непорочно-чистое знамя патриотизма. Да, в постановлениях ЧК можно прочесть и такие перлы: “расстрелять за патриотизм”, но не будем забывать, что слово “патриот” тогда было таким же ярлыком, как и сейчас. Именно большевикам интернационалистам пришлось, порой и вопреки своим лозунгам, спасать “единую и неделимую”. А как же патриоты? Милюков-“Дарданельский”, ярый оборонец, призывал немцев нарушить брестский мир и захватить Москву, бравый генерал-патриот Краснов пошёл на прямое сотрудничество с немцами, а все прочие - расстилались перед державами Антанты. Чем хотели расплачиваться, интересно? Но как бы то ни было, а Россия была спасена, и спасена как раз благодаря лозунгу интернационализма, сковавшего, в известной мере, национализм народов, населявших империю, и обеспечившему солидарность европейского пролетариата.

Начался новый цикл, советский - цикл ломки капитализма и закладывания коммунистических основ.

Этап первый, ленинский. Сломлено сопротивление старого класса, заложены основы нового строя. Частный капитал не уничтожен, но подчинён советской власти, рыночное хозяйство контролируется государством, но стихийность в известной мере сохраняется. Замените “частный капитал” на “удельных князей”, а “советская власть” на “великий князь московский” - и вы получите время Ивана III.

Этап второй, нэповский. Идёт накопление сил, подготовка к реформам, к наступлению на капитал.

Третий, не этап, пункт - идейная борьба. Была или нет? Конечно, была и ещё какая! Ну, прежде всего, шло столкновение по кардинальному вопросу идеологии - возможно ли построить социализм в одной, отдельно взятой стране. Сталкивались точки зрения Троцкого и всех других руководителей партии. Троцкий утверждал, что строить надо, построить - невозможно, строй, который мы создадим, социализмом не будет и называть его так нельзя, дабы не дезорганизовывать рабочих Запада. Наша задача - продержаться до победы революции в Европе. В капиталистическом окружении пролетарское государство будет вынуждено платить своим чиновникам, гражданским и военным, значительно больше, чем рабочим, дабы уменьшить соблазн предательства, а это неравенство будет разрушать социализм надёжнее вражеских нашествий. Разумеется, Троцкий был совершенно прав, и жизнь это доказала, но принять его точку зрения за основу идеологии молодой республики было невозможно. Лозунг “Даёшь мировую революцию!” хорош, когда под тобой грохочут копыта, а над головой вертится сверкающий клинок, а вот когда в руках не сабля, а кайло, и это не на один месяц - на долгие годы, тогда революционная солидарность быстро угаснет.

Конечно ориентировка на мировую революцию, на европейский пролетариат могла дать России значительный выигрыш в случае, скажем, победы коммунистов в 1933 году в Германии. А если этого не случается? Это был слишком рискованный путь, надо было в первую очередь решать задачи национально-государственного строительства, а здесь социал-националистический лозунг - СССР, первая в мире страна социализма, и обещание достичь хорошей жизни уже при жизни нынешнего, действующего поколения поднимали людей на труд и помогали мириться с лишениями. В конце концов, для идеологии не столь важна правильность исходных посылок, гораздо важнее правильность целей.

Вторым пунктом разногласий была конкретная программа преобразований. Имелось три направления. 3иновьев (насколько я могу судить по тем обрывкам информации, что оказались доступны) стоял за слияние государственных структур с партийными, ликвидацию НЭПа, индустриализацию, раскулачивание, сплошную коллективизацию. Сущность позиции Троцкого: - Советская система, административно-экономическое преодоление НЭПа, эксплуатация крестьянства, как внутренней колонии, без повального раскулачивания, индустриализация, поэтапная коллективизация. Бухарин - за парламентскую систему, рыночную регулируемую экономику и преодоление НЭПа исключительно рыночными средствами, развитие единоличных хозяйств, вовлекаемых в различные формы кооперации, постепенную индустриализацию, начиная с лёгкой промышленности.

Естественно, на первый взгляд предпочтительнее всего смотрится путь Бухарина. Он не требовал от народа жертв и лишений, позволял естественно выйти на мировой уровень. Но только на первый взгляд. Великие и не очень великие державы готовились к очередному переделу мира, в эту свару Россию бы вовлекли в любом случае, даже если бы она и не мозолила глаза Европу своим большевизмом. Был один выбор, как и при Петре: пробежать за годы путь десятилетий, иначе - сомнут. Поэтому неизбежны были и лишения, связанные с индустриализацией, надо было проводить в жизнь и задуманное ещё Столыпиным раскрестьянивание страны. Конечно, темпы и методы могли быть разными. Разумеется, при советской власти не могло быть и речи о создании крупных землевладений на основе кулацких хозяйств за счёт разорения бедноты, но и раскулачивание проводить было совсем необязательно. Этого, кстати, никакие постулаты марксизма не требуют, да и Энгельс прямо предостерегал от экспроприации богатых крестьян (“Развитие социализма от утопии к науке”), и Ленин в одном из своих докладов говорил, что такого рода экспроприация и коллективизация приведёт только к дискредитации идеи. Да и Сталин в своих лекциях “об основах ленинизма”, прочитанных в 1924 году ратует за бережное отношение к единоличнику и, естественно, против насильственной коллективизации.

Вполне возможно, что наиболее оптимальной была программа Троцкого - время поджимало, но Сталин в 1929 году исходил не из соображений оптимальности, а из соображений внутрипартийной борьбы. Он создал партократическое государство, сохранил ему название советского и повесил на фасад парламентскую декорацию сталинской конституции, а авторов всех этих идей уничтожил. Был ещё один момент в идейной борьбе - это отстаиваемый Троцким интернационализм и идея великорусской государственности, принявшая первоначально вид концепции построения социализма в одной, отдельно взятой стране. Разумеется, Троцкий был совершенно прав, и построить социализм в одной стране тогда было невозможно, но строить-то было необходимо. И в первую очередь потому, что на первый план выходило решение национально-государственных, а не революционных задач, а посему победа сталинской идеологии была закономерна: она воодушевляла людей надеждой на сравнительно скорую победу, давала силы пережить обрушившиеся на них лишения.

4. Но как бы то ни было, а создавать индустрию и проводить коллективизацию всё равно бы пришлось, кто бы ни победил. Сталину пришлось решать сразу все те задачи, которые стояли и перед Иваном Грозным и перед Петром I. Ели Иван уничтожил независимость от государства удельных властителей, то Сталин уничтожил независимость от государства товаропроизводителей. И методы его были те же самые, что и у Грозного - погром в городах (у Сталина, правда, экономический) и раскулачивание в деревне. Грозный ссылал удельных князей, Сталин - богатых крестьян. И так же как Иван пытался сломить силу боярства, Сталин пытался сломить силу бюрократов и потерпел поражение, поскольку он боролся с бюрократами, а не с бюрократией и, расстреляв одного бюрократа, тут же сажал в кресло нового, не посмев опереться на трудовые коллективы и народные массы. И так же как перед Петром, перед ним стояла задача создания военной державы, достаточно сильной, что бы противостоять Европе.

Почему? Ведь царская Россия могла обходиться меньшей армией и не подавлять свободу предпринимательства. Но, вспомним, до начала XX века Россия была фактически в безопасности. Более того, европейская “общественность” вообще, а российская в особенности, пребывала в блаженной уверенности, что пора европейских войн закончилась, в будущем предстоят только карательные операции против строптивых дикарей-туземцев и вдруг... Потребовала своей доли объединившаяся Германия, недовольно оскалилась окрепшая внезапно Япония, стали запускать по свету щупальца своих канонерок Соединённые Штаты Америки. Первая мировая война подвела только предварительные итоги, но она показала, что пора показных рыцарских войн кончилась и следующая потребует концентрации всех сил общества.

Много сейчас пишут о сходстве между режимами Гитлера, Муссолини, Сталина. Случайно ли это сходство? Нет. Это закономерное сходство режимов, предназначенных для подготовки к войне. Демократические государства в 1940 году не выдержали удара тоталитарной Германии и рухнули с поразительной быстротой. Смогла бы выдержать удар изжившая себя царская империя, а тем более - режим наследников мартовской республики? Ссылки на Англию и Штаты не состоятельны, ибо те были изолированы от прямого столкновения, хотя и у них прошли процессы тоталитаризации в той мере, какую им диктовала безопасность. Их счастье, что эта мера позволила им сохранить демократию. Но нам именно тоталитарный режим позволил выиграть войну и выстоять в гонке вооружений.

Однако после Карибского кризиса стало ясно, что тотальная война невозможна, а, следовательно, тоталитарный режим себя исчерпал. Точно так же и после победы над Наполеоном исчезли оправдания для существования военно-бюрократического петровского строя. Вернёмся ненадолго к сталинскому режиму и поразимся его сходству со временем Грозного: и волнами прокатывающийся террор, когда одни чиновники уничтожали других, и Троцкий в роли Курбского, и попавший в опалу спаситель отечества, правда, Жуков, в отличие от Воротынского, хоть жизнь сохранил. Поразительно и отсутствие, сколько нибудь активного сопротивления террору, общеизвестны рассказы о большевиках, у стенки кричавших: “Да здравствует Сталин!”, а Карамзин приводит совсем уж поразительный факт: кто-то из бояр, посаженных за ничтожную провинность на кол, всё повторял: “Дай бог здоровья царю-батюшке!”. Это уже не объяснить страхом - ведь бояться, умирая на колу, больше нечего, что-то более страшное придумать трудно. Карамзин даёт такое объяснение: для россиян идея самодержавия, с которой они связывали освобождение от татарской зависимости, безопасность внешних границ и сохранение своей веры слилась воедино с личностью царя. Понадобилось убедиться, что царей можно свергать, выбирать, и даже стрелять ими из пушки, как выстрелили Лжедмитрием (или, может быть, Дмитрием?) - идея самодержавия от этого не пострадает. Так и для советских людей, идея социализма спаялась воедино со Сталиным. Правда, пока дискредитация Сталина привела и к дискредитации социализма, но ведь в смутное время ни Польша, ни Швеция не вели агитации против монархии, за республику,

Но чего всё-таки достиг Сталин? Уничтожил капитализм и построил социализм? Нет. Капитализм уничтожен не был, но его собрали, сгребли со всей страны и сконцентрировали в одной точке. Теперь государство стало совокупным капиталистом. Энгельс в “Анти-Дюринге” говорил, что национализация средств производства - это не социализм, а в лучшем случае формальный путь к нему, это капитализм в его высшей стадии. По сути, мы повторили, совместив воедино, ивановский и петровский циклы. Создана единая и могучая индустриальная и военная держава, внедрён новый, социалистический способ распределения, а старый, капиталистический способ производства хотя и сохранился, но в сконцентрированном, изолированном виде и подготовлен для постепенного вытеснения.

Но, к сожалению, такого сравнительно спокойного перехода к новому строю, как в старой России, где крепостное право себя изжило, и было ликвидировано без большого шума и малой кровью, не получилось. А не получилось потому, что, как Иван Грозный не сумел победить боярство, так и Сталин оказался бессилен перед бюрократией.

5. Вот мы и дошли до “застоя”.

Период застоя начался, фактически, с 1953 года. Ещё рвалась вперёд “тройка-Русь”, но, не слыша знакомого свиста кнута над ушами, сбавляла бег и постепенно перешла на неторопливый шаг. Бодрые окрики Хрущева заставляли скорей шарахаться в сторону, чем бежать быстрее. Бюрократия отъедалась, и всё чаще стала поглядывать “за бугор”: как там поживают люди аналогичного социального положения.

6. И вот - советский вариант Годунова - Михаил Сергеевич Горбачев, просим любить и жаловать. Он издает указ о борьбе с нетрудовыми доходами, и тут же разрешает частный бизнес, бюрократов ругает, строжится, а трогать их не велит, выступает против привилегий, и в то же время не против всех привилегий. Словом, так же, как Годунов, зажёг все слои общества несбыточными надеждами, вызвал взрыв социальной активности, не дав ему ясной программы, объединяющей или хотя бы четко разводящей по лагерям идеи. И вот - результат.

7. Но всё же, как Годунов, как и немец Петр III, он сделал важное дело. Во-первых, - демократизация общественной жизни. Во-вторых, - предоставление экономической свободы. Казалось бы, налицо реставрация капитализма. Конечно, чисто теоретически можно было перейти прямо к социалистическому способу производства, но для этого надо было сломить сопротивление бюрократии, а сил, способных на это, в стране не оказалось. Да, возвращается частная собственность на средства производства, капитализм с общегосударственных высот спускается на землю. Но земля то уже другая. Ведь сейчас даже значительная часть ярых антикоммунистов, даже многие предприниматели мыслят по-“советски”. И отвергая коммунистов, народ отвергает не коммунизм, а как раз бюрократизм. А свобода экономической деятельности подорвет всевластие бюрократов лучше НКВД, коллективные формы собственности воспитают чувство хозяина лучше всяких проповедей, и социалистический способ производства, рождающийся сейчас под антикоммунистическое кликушество, сделает невыгодным, устаревшим наёмный труд, а предпринимательство станет просто профессией, а не классовой принадлежностью.

Но как потребовалось вырастить небитых дворян, чтобы лучшие из них научились ценить свою и чужую свободу, так видно, потребуется, по крайней мере, поколение привыкших к демократии пролетариев, чтобы они могли по настоящему приступить к контролю над распределением продуктов, чтобы каждая кухарка научилась управлять государством. А ведь управление государством начинается с управления кухней, цехом, фабрикой.

Беда только, что наши бюрократы всё это отлично понимают (не даром марксизм учили) и всеми силами стремятся не допустить тружеников к управлению и контролю за своим рабочим местом, раздёргивая собственность, по ваучерам и пряча управление ею как можно дальше.

7. Ну, а вторая наша беда - это то, что Запад вновь пытается воспользоваться нашим кризисом и, похоже, успешно. Так же как при Гришке Отрепьеве страну наводнили советники, которые учат нас, как нужно жить, работать, заниматься сексом, молиться богу... Так же как и при Петре III мы без боя отдали результаты своей победы, даже и не поторговались, что бы хотя бы продать их подороже. И снова наши солдаты оказываются в воюющей Югославии ради интересов “мирового сообщества”, сиречь западных держав, а наши корабли болтаются в кильватере американских караванов в Персидском заливе. И как при незабвенном Павлуше балуют наших “отцов отечества” всякими иностранными побрякушками - то премией, то званием рыцаря мальтийского ордена...

Но пункт 8 ещё впереди. Пока бюрократия, прибегнув к классическому приёму “держи вора” осталась у власти и, хотя буржуазия всё активнее выходит на арену, политическая борьба идёт, в основном, между различными ветвями управляющего сословия.

А посему глянем на цикл развития российской бюрократии, для чего вниманию читателя я предлагаю соответствующую таблицу. Для сравнения возьмём только “бюрократические” циклы казённых режимов: петровского и советского. Оба этих цикла, в своей логике, как и следует из теории Шлезингера, не зависят от циклов государственного развития, но поскольку судьба бюрократии от судьбы государства неотделима, границы циклов определены узловыми моментами государственной истории. Каждый из циклов состоит из более мелких, образованных периодами усиления государственного вмешательства в экономику и временами больших экономических свобод. В общем-то, эта цикличность соответствует цикличности Шлезингера-младшего, разумеется, с поправками на своеобразие российского “менталитета”, как модно сейчас выражаться.

Надо сказать ещё об одном циклическом процессе-изменении активности народных масс. Разобраться с этими циклами у меня возможности нет, поскольку нет достоверных данных, трудно найти что-либо и о числе участников, и о накале страстей. Разлитое по всей стране слабое возмущение могло пройти мимо внимания, а восстание с малым числом участников и со слабым “энергетическим накалом”, но произошедшее в столице, да ещё, когда, пользуясь слабостью властей, восставшие ворвутся в правительственную резиденцию, будет подано как нечто грандиозное, а потому я ограничусь самыми общими соображениями. Можно сказать, что наблюдаются чередования периодов относительной народной инертности, продолжительностью 40-б0 лет и относительной народной активности продолжительностью около 100 лет. Эти периоды активности, в свою очередь, делятся на времена спада и подъёма энергичной деятельности.

Я сделал попытку определить периодику народной активности:

1480-1540. Относительное спокойствие.

1540-1547. Народные восстания.

1547-1601. Относительное спокойствие.

1603-1613.Период высокой народной активности, пик - крестьянская война Болотникова.

1613-1632. Относительное спокойствие.

1632-1648. Волнения в городах.

1648-1662. Волнения в городах большой интенсивности.

1662-1669. Падение активности в городах и нарастание активности крестьянства.

1669-1671. Пик народной активности, крестьянская война Разина.

1671-1705. Относительное спокойствие.

1705-1708. Восстания: Астраханское, Булавина и прочие.

1708-1760. Период относительного спокойствия.

1760-1773. Повышение активности.

1773-1775. Пик активности, крестьянская война Пугачева.

1775-1796. Относительное спокойствие.

1796-1797. Крестьянские волнения в 32 губерниях.

1797-1803. Относительное спокойствие.

1803-1804. Волнения близ Петербурга.

1804-1812.Относительное спокойствие.

1812-1825.Подъём народной активности. Наиболее интенсивно - в 1818-1822 годах. 1818-1820 - волнения крестьян на Дону, 1819 - восстание военных поселян в Чугуеве. 1816-забастовки.1820 - бунт Семёновского полка.

1825-1831. Относительное спокойствие.

1831. Восстание в Старой Русе, волнения в Петербурге.

1831-1840. Относительное спокойствие.

1840-1850. Восстания в разных районах страны.

1850-1861. Нарастание активности народа, выражаемой в мирных формах: поход на Крым, трезвенное движение.

1861-Восстания в Бездне и некоторых других крестьянских общинах.

1861-1902. Относительное спокойствие.

1902-1905. Подъём активности.

1905-1907. Революция 1905 - пик активности.

1907-1912. Спад активности.

1912-1914. Подъём активности,

1914-1922. Период высокой активности народа, максимум - в1917.

1922-1929. Относительное спокойствие.

1929-1931. Коллективизация.

1931-1962. Относительное спокойствие.

1962-1964. Восстания и волнения в Тбилиси, Новочеркасске, Темир-Тау.

1964-1988. Относительное спокойствие.

1988-1991. Перестройка, пик активности - 1989.

Итак, наблюдаются чередования периодов относительной народной инертности, продолжительностью 40-60 лет с отдельными локальными возмущениями и периоды относительной народной активности продолжительностью 100 лет, внутри которых имеются всплески активности и относительного спокойствия. Вероятно, наиболее четко это прослеживается на примере “бунташного века” 1601-1671 гг., вероятно даже - 1601-1708 гг., поскольку этот цикл не искажён организаторской деятельностью правительства, направлявшего и даже инициировавшего народную активность, как было в 1812 году и тем более - в ХХ веке.

Наиболее значительные по масштабу и числу участников, накалу страстей народные движения происходят в начале и конце цикла, причем после наиболее крупного завершающего всплеска активности через некоторый период покоя идёт ещё одна волна, более изолированная, менее масштабная, но более определённая идеологически, как бы предваряющая наступление нового цикла активности. Так, наивысшая точка активности народа в начале бунташного века - восстание Болотникова, когда крестьяне не осознают ещё своих особых интересов, ищут союзников среди дворян, а кончается бескомпромиссным разинским мятежом. И через 34 года затишья (восстания стрельцов вряд ли можно принимать о внимание, слишком тесно они завязаны на придворные интриги) новая вспышка народной активности. Причём у булавинцев была уже некоторая программа, а некрасовцы ушли из России с яростным отрицанием царской власти.

Второй большой цикл начинается восстанием Пугачёва, который уже не просто вешает бар, а стремится организовать гражданскую жизнь на демократических основах и фактически проводит в жизнь программу антикрепостнической буржуазной революции. В завершении цикла нет нового всплеска, подобного разинскому, но это не значит, что не было народной активности. Просто она приняла другие формы - поход крестьян в Крым, трезвенное движение, “разгул” сектантства, локальные бунты, но выполнение главного требования крестьян - отмена крепостного права - предотвратило вспышку народного гнева, отвлекло энергию в русло частных интересов.

Третий цикл, начавшийся тремя революциями, ещё не завершен и сейчас трудно сказать, является ли активность времён перестройки аналогом разинского движения, или это всего лишь “пик городских восстаний XVII века”, и главные битвы ещё впереди.

Но вернёмся к началу нашего цикла, где высший всплеск активности - Октябрьская революция, является величайшим событием современной истории. Итак, что же такое Великая Октябрьская Социалистическая революция? Эпохальный рубеж в истории человечества, или её трагическая гримаса? Оставим в стороне домыслы о кознях дьявола и о злонамеренных заговорщиках, агентах Вильгельма. Обратимся к более серьёзным критикам революции, с которыми можно говорить на одном языке. Одной из наиболее содержательных работ такого рода является книга Восленского “Номенклатура”. В целом правильно и глубоко (хотя и односторонне) проанализировав сущность так называемого “реального социализма”, автор всё же не удержался от меньшевистской легковесности в анализе революции. Итак, каковы же основные положения господина Восленского?

1. В России до февраля 1917 года господствовал феодализм с зачатками капитализма, который начал развиваться по существу с 1905 года.

2. Рабочий класс был крайне неразвит, находился на первой стадии формирования.

3. Страна действительно была беременна революцией, но революцией буржуазной, октябрьский переворот был навязан стране искусственно.

4. Ленинское положение о том, что в новых условиях гегемоном буржуазно-демократической революции будет пролетариат неверно, Поскольку революция буржуазная и проводится в интересах буржуазии, то и гегемоном должна быть буржуазия.

5. Разумеется, не могло быть и речи о перерастании революции буржуазной в социалистическую, поскольку в России капитализм был недостаточно развит, а общество в своём развитии должно пройти все стадии. И конечно - подходящая ссылка на Маркса: “новые, более высокие производственные отношения никогда не появятся раньше, чем созревают материальные условия их существования в недрах старого общества”.

6. Ну, а поскольку никакой социалистической революции не было, то в октябре 1917 года произошёл контрреволюционный переворот, в результате которого были восстановлены феодальные порядки, но не в форме частного, а в форме государственного феодализма.

Итак, разберем пункты по порядку.

1. Говорить о том, что капитализм в России только зарождался, можно либо по незнанию, либо подтягивая факты за уши в угоду своей схеме. Пытаясь опровергнуть Ленина, Восленский говорит о преобладании крестьянства над промышленными рабочими, о господстве помещичьего землевладения, но наличия остатков феодализма и Ленин не отрицал. Разумеется, правило страной служилое дворянство - тут уж сомнений нет. Но всё большее и большее число крестьян втягивалось в товарное производство, а помещики вели хозяйство с помощью найма батраков. А что это, если не капитализм? Да и царское чиновничество всё больше и больше сближалось, сращивалось с буржуазией: и легально, вкладывая деньги в акции, ценные бумаги и традиционно российским способом, через взятку. Представление о неразвитости капитализма в России складывается оттого, что мы брали за точку отсчёта западноевропейскую цивилизацию, забывая, что Западная Европа - это только вершина айсберга, голова динозавра, а тело - колони. Россия же бралась для сравнения вся целиком - и патриархальное крестьянское море, и феодальные острова и капиталистическое навершие. Вторым моментом было то, что крепостное право в России целиком и полностью отождествлялось с феодализмом, но я уже говорил, что это как раз следствие и ускоряющий фактор развития рыночных отношений, то есть как раз фактор развития капитализма. И капитализм у нас начал развиваться в коконе государственного феодализма, ещё со времен Ивана III.

2. А это значит, о неразвитости пролетариата в России не могло быть и речи. О малочисленности по отношению к другому населению, но и только. Рабочий класс в России возник ещё на государственных мануфактурах, рос при Михаиле Федоровиче на принадлежащих - иностранцам заводах, на рудниках и заводах Демидова, Строганова и государственных предприятиях горных округов. Так что у рабочего класса России был и возраст постарше, чем у российской буржуазии, и политический опыт побогаче. В отличие от буржуазной Европы, где капитализм проламывался сквозь мостовую феодальных порядков и абсолютизма, или Америки, где он рос дичком в вольных прериях, российский капитализм взрастал в оранжерее царизма, защищенный от морозов и суховеев классовых битв. И пусть по сравнению с пролетариатом Запада, российский пролетариат был менее образован и хуже организован, но относительно “своей” буржуазии он был значительно сильнее, чем рабочие Запала по сравнению со “своей”.

3. Хорошо, хоть наши демократы признают необходимость буржуазной революции. Да, российскому капиталу стало тесно в царской оранжерее, капиталисты требовали власти и простора, им надо было взломать царский потолок, как пальме в рассказе Гаршина. Но буржуазные отношения в России были уже куда развитее, нежели в канун английской и французской революций, царское правительство, не допуская буржуев к власти, тем не менее, своими средствами поощряло развитие капитализма и, по многим параметрам капиталистические отношения в России были на уровне самых высокоразвитых стран. Так что буржуазии, много сил потратившей на разрушение царской оранжереи, нечего было пенять, что капитализм вымерз от соприкосновения с российской действительностью.

4. Наивно также думать, что капиталисты России хотели радикальной буржуазной революции, что они могли быть гегемонами этой революции. Даже во время Великой Французской революции, когда ещё не было организованного пролетариата, крупная буржуазия была заинтересована в ней только на первых порах, а потом оказалась в рядах жирондистов, а роль гегемона взяла на себя мелкая буржуазия. Ведь нельзя полагать, что буржуазная революция проводится капиталистами по какому то плану, и победа буржуазной революции означает торжество этих капиталистов, организаторов революции. В годы французского революционного террора головы масонов, организаторов и идеологов революции падали в корзины гильотин рядом с головами католических священников. Результат революции (цель, если хотите) - расчистка почвы от обломков абсолютизма, обеспечение свободы буржуазных отношений, а вовсе не обеспечение благополучия крупнейших состояний. Более того, доведение революции до конца противоречит интересам крупного капитала, так как вызывает рост новой генерации капиталистов, создающих опасную конкуренцию старым фамилиям, не говоря уж об угрозе прямой экспроприации собственности восставшей голытьбой. И если это было верно в конце XVIII века, то уж тем более справедливо в начале ХХ, когда буржуазии уже всерьёз приходилось считаться с пролетариатом. И если во Франции роль гегемона взяла на себя буржуазия мелкая, то в России буржуазная революция могла быть только рабоче-крестьянской. Для Путиловых и Рябушинских с отречением Николая в пользу Михаила революция закончилась, теперь они могли без помех расширять свой капитал, понемногу скупая земли и дворцы разоряющейся аристократии. Только рабочие и крестьяне выигрывали от углубления революции, как в смысле улучшения положения своих классов, так и, учитывая возможность покинуть свой класс, перейти в ряды более привилегированных групп.

5. Думаю, что с вышесказанным могут согласиться и марксистсвующие демократы, но вот то, что Россия к социализму была не готова, что ей ещё надо было долго вариться в капиталистическом котле, а не лезть поперёк европейского батьки в пекло - тут они будут стоять насмерть. Да, человечество должно пройти все стадии развития. Человечество! Но не каждый народ в отдельности. По Гумилеву срок активной исторической жизни этноса около полутора тысяч лет, и если бы каждый народ проходил все этапы развития сам, мы бы до сих пор бегали с луками. История - это эстафета. Египет и Шумер, начав с теократического государства, создают бюрократию, но перейти к её господству не могут и Египет до эллинского завоевания толчёт воду теократии, тогда как эстафету подхватывает Ассирия, создавая империю на бюрократической основе. В недрах империи возникает частная собственность на рабов и землю, но к античному способу производства ни Ассирия, ни Другие восточные империи так и не переходят. Его создаёт отсталая Греция, которая сразу от первобытнообщинного строя переходит к частному рабовладению, а ей бы ещё надо (по рецепту наших “марксистов”), пройти долгий путь развития при азиатском способе производства. И феодализм создают не Рим и Византия, а варварские государства германцев. Передовая Византия приходит к феодализму намного позже отсталой Европы. Германцам и кельтам не надо было “исчерпывать” рабовладельческий строй, его исчерпали за них старые цивилизации Средиземноморья, И капитализм, вполне развитый, вполне созревший для социализма, был пересажен из западной Европы в царскую оранжерею. Он занимал ограниченную площадь, но он был. Так почему же, спросим вас, Россия должна была ждать, пока капитализм запомнит все её уголки и закоулки, а не попробовать найти новую дорогу к будущему, начав с того, что имелось. Тут же я слышу хор голосов, на разные лады повторяющих: ну, к чему этот эксперимент привёл? К крови, хаосу, культурному развалу - продолжайте сами, коли хотите. Да о каком эксперименте вы говорите? Хватит рвать историю на кусочки: Февральская революция, Октябрьская революция, Нэп. Почему же мы понимаем, что взятие Бастилии и якобинцы и термидор - это всё этапы единой Французской революции, почему же мы свою революцию не воспринимаем целостно. Не было отдельно февральской, отдельно октябрьской, а были схватки единого процесса родов и говорить, что надо было остановиться на февральской революции - это всё равно, что говорить - ах, какая красивая головка родилась, вот и всё, надо на этом остановиться, а не рожать это уродливое туловище. Угнетённые всё равно поднялись бы против своих угнетателей, были бы большевики или их не было. Всё равно бы жгли усадьбы, громили особняки, расстреливали офицеров. Даже такой антикоммунист, как Бердяев, признаёт, что Россия в долгу перед большевиками за то, что они хотя бы часть разрушительной энергии народного гнева направили в созидательное русло, хоть как-то сдержали этот страшный напор ярости и озлобления. Как бы того ни хотелось идеалистам душечкам, но не могла остановиться революция на благостной парламентской демократии в озверевшей от империалистической бойни, поголовно вооружённой стране, где рознь между верхами и низами была уже не только классовая, а почти этническая. Не было альтернативы: демократия или большевизм. Либо большевики, либо всероссийская пугачёвщина-махновщина - только так стоял вопрос. Почему? Прежде всего, потому, что произошло совпадение максимальной волны народной активности с завершением одного государственного цикла и началом, другого, подобное совпадение было и в начале смутного времени и, в гораздо меньшей мере - для перестройки, при которой степень активности народа всё же несопоставимо мала с масштабностью перемен. Во-вторых, и может быть, это главное, впервые пик русского освободительного движения (ещё одна цикличность, которой я не касался) совпал с пиком народной активности. Первый цикл закончился восстанием декабристов, второй - покушением на Александра III, последний - революцией. После этой точки ритмы государственные, народные и, так сказать, интеллигентские, вновь расходятся. Но в этой точке совпадения ритмов, когда их развитие сковывалось косным царским режимом и пространства для свободного развития не было, неизбежен был взрыв невероятной силы, и посему нелепо говорить, мол, надо или не надо было большевикам делать революцию. Они её не делали, они просто смогли удержаться на гребне волны.

6. Ах, как Восленский нас убеждает, что никакой социалистической революции не было, а была голимая контрреволюция, поскольку социализм не установили, а милая его сердцу парламентская демократия вместе с буржуазными свободами были раздавлены. Но простите, разве Французская революция, провозгласив демократические права и свободы, их установила? Ваши буржуазные свободы зарождались под стук гильотины. Но не будь первой республики, не было бы и пятой. Да, социализм рождался под залпы расстрелов. Но, господа, плачущие над “тетрадью расстрелянного генерала”, вглядитесь, вдумайтесь, что лежит в глубине вашей души? Сочувствие к погибшим? Или гнев по поводу того, что кто-то посмел поднять руку на право одних жить за счёт других? Не боитесь ли вы за свои надежды попасть в “чистую публику”, не растет ли страх перед “быдлом”, способным этому помешать? Октябрьская революция провозгласила советскую власть, власть, опирающуюся на трудовые коллективы, власть, зависимую от этих коллективов, им подотчётную и в любой момент сменяемую, революция провозгласила рабочий контроль за производством и распределением продуктов. Наконец, революция установила превосходство человека труда над чиновником и спекулянтом, дала ему возможность выпрямиться и вдохнуть воздух свободы. Не буржуазной свободы обдирать ближнего, а настоящей свободы жить без оглядки на вышестоящих. И пусть краток был этот миг свободы, пусть не удержалась советская власть под ударами гражданской войны, пусть уже к осени 1918 года диктатура пролетариата стала заменяться диктатурой чиновничества (пусть красного, комиссарского) но миг свободы не забудется никогда.

Но, скажете вы, - всё это пустые слова, дело революции погибло, мир убедился в бесплодности коммунистической утопии и больше его на эту удочку не поймаешь, и много ещё говорено в этом духе. Ну что же, попробуем разобраться, так ли уж безнадёжно положение социализма и случайна ли Октябрьская революция и её нынешнее поражение?

То, что революция не случайна, я утверждал ранее, говоря о совпадении циклов государственного развития, активности народных масс и интеллигентского освободительного движения. После Октября, после завоевания власти большевиками циклы, отмеченные мной ранее, стали расходиться, но возник новый цикл, цикл развития революции. Сравнивать его с предыдущими Российскими циклами невозможно, в истории нации, вероятно, может быть только одна великая революция, второй не пережить. Не надо только понимать революцию как одномоментный акт - Зимний взяли, и готово. Это длительный, не на одно десятилетие процесс, а посему и сравнивать его можно только с подобными же процессами в других странах. Впрочем, не совсем так: этап Великой Революции, именуемый в других странах реставрацией, а у нас начавшийся с перестройки так же имеет облик революции, повторяя, в меньшем масштабе, все её этапы. Впрочем, перестройка и есть неудачная, не доведённая до конца революция, вроде революции 1905 года.

Если взглянуть на таблицу “общие параллели в развитии революций”, то в глаза бросится множество совпадений, вплоть до совпадений в мелочах. И последовательность в чередовании событий, как правило, соблюдается. Исключения редки и не существенны: так после свержения суверена его казнь может произойти в любое время, это мало повлияет на ход истории, но само это событие, похоже, неизбежно,

Но, что бы не утонуть в мелочах, попробуем выяснить основные закономерности революционного процесса. Прежде всего, для того, что бы революция стала именно революцией, а не бунтом, нужна развитая идеология и чёткие цели-лозунги. Фабрикует идеологию так называемый “малый, народ”. Подробно концепция “малого народа” изложена у Шафаревича, в его “Русофобии”, я же изложу кратко и так, как понимаю сам. Разлитое в стране смутное недовольство улавливает, аккумулирует и отливает в зримые формы небольшая часть общества - люди, психологически отвергающие существующие порядки, чувствующие себя в какой то мере чуждыми стране, в которой живут. Обычно эти люди наиболее активные, полные психологического горения, которые улавливают разлитое в обществе недовольство, аккумулируют его, выносят на поверхность, ещё больше распаляя окружающих и оформляя это недовольство идеологически. Так, например, в Англии возникает движение пуритан, преддверие французской революции ознаменовано пропагандой энциклопедистов, а в России, где под гнётом абсолютизма оказалось сразу два класса, способных к самоорганизации, возникло сразу два “малых народа”. Это, во-первых, либерально-западнический, оформившийся в разных партиях, от октябристов до правых социал-демократов, а, во-вторых, нигилистский, оформившийся в партию большевиков, в меньшей мере - анархистов и частью - эсеров. Первый “малый народ”, отрицая Российскую дубоватость, видел спасение в западноевропейских порядках, что толкнуло его к прямому сотрудничеству с иностранной, прежде всего, англо-французской агентурой, а в годы интервенции - к прямому предательству интересов России. Вспомним только призыв Милюкова к немцам: нарушить брестский мир и захватить Москву. Второй “малый народ”, как известно, отрицал всю западную цивилизацию, видел выход в коренном переустройстве всего мира, делал ставку на мировую революцию, но поскольку единственным носителем мировой революции оказалась Россия, здесь произошло возрождение патриотизма на новой основе.

В СССР же перед перестройкой сложился “малый народ” целиком и полностью ориентированный на Запад, в первую очередь - на США. Почему? Прежде всего, потому, что “малый народ” возникает в наиболее образованных и наиболее оторванных от народа кругах и, улавливая недовольство, преломляет его в наиболее отвечающих его воззрениях формах. В начале века улавливались, в первую очередь, настроения буржуазных кругов и прозападнический “малый народ” был наиболее многочислен, но организованность и определённость пролетариата как класса создавала мощную духовную “эманацию”, действующую на часть интеллигенции. В предперестроечном же советском обществе классовое деление было размытым, и раньше других оформилась и чётко осознала свои классовые интересы криминальная буржуазия. Кроме того, вся среда околономенклатурной интеллигенции была пропитана духом перерождения советских верхов и ничего другого, кроме ориентировки на западный буржуазный рай дать не могла. Начинаются революции с выступлений “малого народа”, но к революции они приводят только тогда, когда готов “большой народ”. Нет этой готовности - все попытки “организовать” революцию обречены: вспомните потуги народовольцев поднять крестьян на бунт. “Малый народ”, мечтая о революции, обычно полон радужно-романтических грёз о “свободе”, “прогрессе”, “процветании”, но действительный ход событий опрокидывает эти наивные благоглупости, в действие вовлекается всё больше и больше людей из низов, вырывается копившаяся десятилетиями народная ярость и... все попытки остановить революцию в рамках благопристойности оказываются тщетными.

В рядах малого народа происходит раскол. Наиболее консервативная часть пытается остановить движение революции, отсечь от её проведения народные массы, восстановить порядок в стране. Но уже поздно, охвостье” долгого парламента разогнано, жирондисты удержаться у власти не могут и корниловский мятеж проваливается. Новая волна народных выступлений приводит к власти наиболее радикальную часть “малого народа”, зажёгшегося революционным нетерпением масс. И вот во Франции верх берут якобинцы, а в России октябрьский переворот приводит к власти большевиков. Революция побеждает? Как бы не так! Действительная победа революции - это воплощение в жизнь её идеалов, её лозунгов, но сил на это у новорождённой революции как раз нет. Прежде всего, потому, что идеалы революции предлагают цели высокие и благородные: конституционность, свобода, равенство и братство, уничтожение эксплуатации человека, всеобщая любовь, в конце-то концов. А революционная практика основана на ненависти: ненависти свергаемых классов к восставшим и ненависти восставших как к угнетателям, так порой и к революционерам, с которыми мирятся только до тех пор и в той мере, в какой они позволяют громить ненавистное старое. Идеалы революции, и даже не идеалы, а конкретные практические лозунги никогда не осуществляются, а только декларируются после так называемой “победы революции”, а на деле - после её рождения (все, что было до того - процесс родов). Фактически революция тратит все сипы на самозащиту, методы борьбы с окружающей ненавистью далеки от идеала и вскоре сами пропитываются ненавистью.

Наша революция провозгласила передачу фабрик и заводов в руки рабочих землю - крестьянам, свободу и мир. Но могла ли она выполнить свои обещания? Нет. Начавшаяся гражданская война отняла надежду на мир. Ну, а мог ли пролетариат, взяв в свои руки средства производства, удержать их? Нет, не мог. Ему надо было идти на фронт, в продотряды, наиболее грамотных забрали на руководящую работу, а оставшиеся полуграмотные чернорабочие осуществлять надзор и контроль в условиях саботажа инженерно-технического персонала не могли. Не могла сохраниться и свобода. Гражданская война требовала не свободы, а жёсткой подчинённости, расстрелов за невыполнение приказа и заградотрядов, а свобода, как сказал Бакунин, это такая штука, от которой нельзя отрезать ни кусочка, вся свобода тут же сконцентрируется в этом отрезанном кусочке.

Ну, а после гражданской войны, возможен ли был переход к прямому коммунистическому действию? Пролетариат, свершивший революцию, то есть тонкий слой наиболее развитых и сознательных рабочих был либо выбит за годы войны, либо перешёл в ряды чиновничества и пролетариатом быть перестал. Новое пролетарское пополнение из крестьян и мелкой буржуазии слишком устало от беспорядков и разрухи, что бы прислушиваться к призывам Троцкого, да и не видело в этом необходимости, поскольку для наиболее активных представителей трудящихся была открыта дорога для любых видов карьеры. В результате неизбежен отход революции с занятых рубежей, частичное отступление. При этом “малый народ”, охваченный пассионарностью, горением, как бельмо на глазу тем, кто революцию не готовил, но получил от неё наибольшую выгоду. В Англии и Франции это были разбогатевшие на снабжении армии буржуа, в России - крестьяне, получившие земли и новая советская бюрократия.

Классическим завершением периода революционного натиска считается термидорианский переворот во Франции. Большевики, в отличие от якобинцев, провели этот переворот сами, удержались у власти и ввели НЭП. Большевистский “термидор” был “термидором чиновничьим”, но учитывающим интересы крестьянства, в первую очередь - среднего и крупного (что сумело пережить гражданскую). Если бы у Ленина не хватило ума ввести НЭП, большевиков бы смела волна крестьянского термидора, лозунгами которого была свобода торговли и советы без коммунистов, то есть урезанная демократия. Впрочем, эти лозунги осуществил и НЭП, разумеется, демократию при этом урезали для противников коммунистов.

С течением времени усталость проходит, в народных массах накапливается запас энергии, эта энергия требует выхода и это грозит вновь взорвать страну, разрушить только начавшую складываться новую государственность. Дело усугубляется тем, что направленность этой энергии была противоположной. Если дорвавшимся до земли и начавшим “окулачиваться” “культурным” деревенским хозяевам и городским “нэпачам” в самое сердце пал лозунг Бухарина - обогащайтесь! - и плевать они хотели на индустриализацию и государственное строительство, то деревенская и городская беднота недоуменно разводила руками: “за что боролись?” и грозила: “Ещё будет вам 17-й годик!”.

Однако даже если не принимать во внимание взаимоисключаемость этих устремлений, осуществление любой из них привело бы страну к краху. У державы не было сил на дальнейшее развитие, углубление социалистических преобразований и не было времени для развития общества по “нормальному” буржуазному образцу. Не надо забывать, что наряду с мелкобуржуазным “термидорианским” и крайне революционными направлениями оппозиции существовала и разбитая, но не примирившаяся контрреволюция. Эти противоречия на путях демократии решить было невозможно, и все революции после более или менее кратковременного периода относительной свободы переходят к диктатуре. Сначала диктатор оглядывается на каждом шагу на традиции революции, робеет, но постепенно власть его усиливается и становится абсолютной. Такую эволюцию прошли Кромвель, Наполеон, Сталин, а поскольку французская революция своего рода эталон, этот период целесообразно называть бонопартистским.

Что характерно для этого периода? Власть держится за счёт равновесного балансирования над разными политическими силами, развитие, углубление революции останавливается, а энергия народа переключается на завоевание пространства для революции, на расширение её границ. Англия вступает в борьбу за морское владычество, Франция влазит в наполеоновские войны, а Советский Союз берётся за освоение севера и востока, воздуха и земных недр, а во время второй мировой войны и позже - за буквальное расширение географических границ революции. И так же как в других революциях, в бонапартистский период возникает новый слой, новый класс, начинающий с вожделением смотреть на привилегии и права, принадлежавшие свергнутым классам. Эту эволюцию прошли “круглоголовые” Кромвеля, “новое дворянство” Наполеона, по этому же пути шла и Сталинская номенклатура.

Конечно, Сталинское время было покруче. Ведь помимо задач, характерных для бонапартистского этапа революционного цикла, ему пришлось создавать единые для страны основы нового, социалистического способа распределения (пока не производства) и решать давно назревшие для России проблемы, которые не дали решить Столыпину. Да, роль свою Сталин сыграл коряво и кроваво, но всё же сыграл. Бесполезно говорить, что если бы вместо Сталина главой государства стал Бухарин или Троцкий? Да, Бухарин не устроил бы такой кровавой бани, но у него не хватило бы характера на руководство страной в чрезвычайных обстоятельствах. Да, Троцкий лучше Сталина понимал ситуацию, но он был чужим для чиновничества и тех слоев, на которые оно опиралось, его бы всё равно отвергли и страной руководить он не смог. А политбюро, как коллективный диктатор не получился из-за непримиримого противостояния Сталина и Троцкого.

И ещё немного о терроре. Прежде всего, избавимся от навязываемого “демократической” пропагандой взгляда на террор, как на злонамеренное уничтожение большевиками населения собственной страны, как на войну с собственным народом. Любой террор возможен тогда, когда с его проведением согласно большинство населения страны, во всяком случае, оно не испытывает сколько-нибудь выраженного протеста. Даже теперь от людей полярных взглядов можно услышать: да, правильно Сталин делал, жаль, порой не тех расстреливал, Вот в этом-то и разгадка “большого террора”, на первый взгляд иррационального, необъяснимого. Сталинский (бонапартистский) террор просто бил по разным векторам. В разное время в каком-то направлении били сильнее, в каком-то - слабее, но всё время били. Били по остаткам свергнутых классов, а попытки их сопротивления, с каждым годом слабевшие, но подогреваемые Западом, не прекращались. Били по сопернику термидора чиновничьего - крестьянскому термидору, били и по революционному “малому народу” и стоящему за ним “большому народу” с его неудовлетворёнными революционными чаяниями и, это, пожалуй, было главное направление террора. Били и по партийной номенклатуре, превентивно, не давая ей консолидироваться, осознать свои интересы и совершить реставрацию. Сидевшие по щелям “графья” потирали руки: поедают друг друга комиссары как пауки в банке, бухаринцы приветствовали аресты зиновьевцев и троцкистов, троцкисты злорадствовали, когда забирали сталинистов, все вместе старались верить, что берут и в самом деле шпионов и заговорщиков и спохватывались только когда приходили за ними. Это нам всем, и красным и белым, наука на будущее.

Но как бы то ни было, а перепугал Сталин номенклатуру до печёнок, и даже глубже. Троцкий сказал, что после смерти Сталина его окружение реставрирует капитализм, но прошло почти пятьдесят лет, прежде чем бюрократия посмела не то, что высказать, подумать, что ей-то коммунизм нужен, как зайцу стоп-сигнал.

И вот мы подошли ко дню сегодняшнему. Реставрация - закономерный этап в развитии, ведь разворачивая революцию на завоевание пространств, революционные диктаторы истончали её. В результате чего революционное давление на общество ослабевало и оказывалось во множестве мест прорвано сохранившимися старыми устремлениями. Так и у нас, все “тенденции, придавленные, но не уничтоженные бонапартизмом по мере дряхления режима набирали сил и во время перестройки выплеснулись наружу. Здесь и отсидевшиеся в эмиграции и сохранённые в семейных преданиях традиции и мировоззрение отвергнутых революцией классов, и переданное детям стремление крестьянина к “своему” куску земли, и тяга пролетариев к углублению революции, к участию в управлении производством и распоряжению продукцией, и тяга новых “хозяев жизни” к западным стандартам. Да плюс ещё сталинистские традиции и иллюзии значительной части народа - вот такой клубок противоречий предстал перед нами. Вырвись они наружу в 1930-40-х, даже в 50-х годах - страну разнесло бы вдребезги, и она стала лёгкой добычей какого-нибудь европейского или азиатского завоевателя. Сейчас - дело иное, мы достаточно сильны, чтобы пережить кризис.

Было ли нынешнее развитие событий неизбежным, можно ли было избежать реставрации или хотя бы провести её с минимальными потерями социалистических завоеваний? Несомненно! Критическим моментом были шахтёрские забастовки. Если бы у коммунистов было достаточно политической воли, что бы повести народ за собой на слом старого режима - всё было бы иначе. Не было бы ни развала Союза, ни всемирного опозоривания русской нации, ни дикой приватизации.

Прежде всего, существовала возможность осуществления программы “позднего” Троцкого: восстановление действительной власти советов, воссоздание многопартийной системы при допуске к активной политической жизни только партий, признающих советскую систему, и переход от централизованной приказной экономической системы к системе, организованной по принципу приоритета местных трудовых коллективов и территорий в сверстывании общего плана.

Можно было, на худой конец, принять и бухаринскую систему, которой следует сегодня Китай: сохранение внешней незыблемости политической системы и идеологии, при внедрении рыночной экономики и элементов капитализма. Политика опасная, чреватая взрывом, но позволяющая выиграть время, перегруппировать силы и идти дальше.

Но, увы и ах - руководство компартии частью оказалось идеологически несостоятельным и куда вести не знало, частью пошло на прямое предательство, а многих и предателями-то нельзя назвать - просто затаившиеся враги. А рядовые члены КПСС даже не попытались разобраться в происходящем, сорганизоваться, вступить в бой. Горько, но не было у нас 17 миллионов коммунистов, а было 17 миллионов капеэсесников, руководимых капеэсесовцами. А что удивляться: основной удар сталинского террора был именно по коммунистам, любая оппозиция сталинизму на марксистской основе влекла обвинение - в троцкизме, что было равносильно смертному приговору, а в более поздние времена - заключению в психушку. Думать и действовать самостоятельно коммунистов разучили. Но почему же народ (не надо закрывать на это глаза) выступил против компартии, почему же рабочий класс, как считалось, опора марксизма, поддержал демократов, почему революционный раннеперестроечный настрой ушёл в песок? Потому что пролетариата, как класса у нас не было, общество имело не классовое, а сословное деление, то есть, поскольку собственности на средства производства не имел никто, шло разделение по государственным правам и обязанностям.

Первым классом у нас в стране стала буржуазия, возникшая первоначально в среде “энергичных людей”, сумевших сделать из собственности, формально общественной - фактически источник личной наживы. После горбачевского указа о “кооперативах” этот квази-6уржуазный слой легализовался и консолидировался как класс, дав пример для подражания и бюрократическому “совдворянству”. Организованному и сознательному (в смысле, сознающему свои интересы) классу буржуазии, захватившему в свои руки средства массовой информации, ничего не стоило навязать свои ценности аморфной в классовом отношении советской массе. Дело облегчалось ещё и тем, что Советская интеллигенция, в том числе и ее партийно-государственные верхи давно подвергались массированной обработке соблазнами “цивилизованного общества”. И косвенно - примером роскошной жизни представителей аналогичных слоёв, и прямо - через радиостанции, литературу, пропаганду путем “человеческих связей”, вплоть до прямой вербовки.

В среде рабочего класса и инженерно-технических работников после легализации частной собственности на средства производства началось размежевание на пролетариев и мелкую буржуазию, что вызвало всплеск мелкобуржуазной психологии и атомизацию общества, а это позволило захватившим власть “демократам” сбросить революционные лозунги, под которыми они шли к власти и открыто заявить о реставрации.

Так что же, дело социализма погибло? Нет! Через реставрацию проходит любой революционный процесс. В наших силах было сделать её неглубокой, формальной даже, избежать возрождения частной собственности на средства производства. Не получилось... Что ж. Но и нашим противникам не удастся перечеркнуть результаты Октября, Реставрация - это контрреволюция, выводящая революцию из тупика. Вспомним: после Константина был Юлиан Отступник, но он не сумел сохранить язычество. После реформации была контрреформация, но она не закрыла дорогу капитализму, а после всех реставраций следовали новые политические революции.

Итак, взглянем на нашу таблицу. За эталон возьмём французскую революцию. Поскольку роль свергнутых классов у нас ничтожно мала, время, аналогичное времени бурбонов у нас выпадает, и мы сразу попадаем в эпоху орлеанской династии, время правления банкиров, которые искусственно держат страну на грани кризиса, дабы наживаться на распределении кредитов. Любое реставрационное правительство желает всего и сразу. Однако вскоре выясняется, что всего, а, тем более, сразу народ - и, в первую очередь, классы, выигравшие от великой революции - не хочет. Они вроде бы и не препятствовали реставрации и надеются получить выгоду от неё, но возвращение к дореволюционным порядкам им совсем ни к чему. Постепенно нарастает сопротивление, которое заставляет победителей умерить аппетиты. В Англии реставраторскому рвению короля сопротивление оказал парламент, во Франции - наоборот, парламент так резво кинулся восстанавливать абсолютистские порядки, что Людовик 18 был вынужден разогнать эту “бесподобную палату” воскликнув: “Да они большие роялисты, чем я!”.

После поражения наиболее крайних попыток реставрации следует период стабилизации. В буржуазных революциях капиталисты в это время укрепляли своё экономическое положение, а новое дворянство - положение политическое. Изгонялись из армии и полиции ненадёжные, подкупались колеблющиеся, стихала народная смута и правительство решало, что теперь-то можно, наконец, выкорчевать революционные порядки. Однако эти решительные реставраторы забывали, что к тому времени народ окончательно избавился от контрреволюционного угара и радужных надежд на реставрацию, ужасы и эксцессы революцию забыты, а идеалы её неистребимы. Более того, значительной части новых дворян тоже нет нужды возвращать дореволюционные порядки, она великолепно приспособилась к новой жизни. В результате - новое наступление реакции не встречает общественной поддержки и грядет контрреставрация.

В Англии это был процесс одномоментный - объединившиеся буржуазия и новое дворянство в бескровной “славной революции” свергают аристократов и восстанавливают конституционный строй. Во Франции путь этот был долгим и мучительным, когда к власти одна за другой пробивались различные группы буржуазии, пока, наконец, через 60 лет после реставрации флаг монархии не был окончательно сброшен и над Францией, под звуки “Марсельезы” не взвилось знамя революции.

Как будет у нас, сказать трудно. Первый напор гайдаровских “мальчишей-плохишей” отбит павшим в горящем Белом, доме Верховным советом. Теперь события могут развиваться по двум вариантам. Первый: буржуазия (в том числе и бюрократическая) не решится прибрать к рукам всю собственность, начнется подъём экономики, рост благосостояния предприятий с коллективными формам собственности, и новый класс собственников-тружеников, объединившись с пролетариями, осуществит английский вариант Славной революции. Второй: развал экономики будет продолжен, и тогда неизбежен взрыв, который поставит страну перед тем же выбором, перед которым была Франция в 1848 году: либо победа пролетарской революции, либо последующий переход правления в руки демагога националиста, типа Жириновского и трудная борьба с новой диктатурой.

А что потом? Английская революция провозгласила конституционный строй и представительную демократию, Французская - буржуазную республику и всеобщее избирательное право. Октябрьская революция провозгласила советскую власть, то есть прямое, непосредственное участие труженика в политической жизни и фабрично-заводские комитеты, то есть участие работника в управлении производством и распределении продукта.

Обстоятельства не позволили революции выполнить свои обещания, вместо советской демократии страна получила тоталитарный режим и посему народ смогли соблазнить парламентским пряником. Потребуется время, чтобы пройти школу парламентаризма, изжить “демократические” иллюзии. И кажется, разочарование в буржуазной демократии охватывает всё большие и большие слои народа, который рано или поздно, вернётся к идее советов.

Вторая иллюзия, которую придется изжить - надежда стать богатеньким. Конечно, предпринимательство, личная производственная инициатива в современном обществе необходима. Но вот когда, после стабилизации общества, подавляющая масса пролетариев поймёт, что места в бизнесе заняты, а подавляющая масса мелких предпринимателей убедится, что буржуи развернутся им не дадут, что их удел - балансировать на грани разорения, служить буфером, смягчающим удары кризиса для крупного бизнеса - тогда и отношение к Октябрю изменится.

И вот только тогда, когда каркас монументального планового хозяйства, созданный Сталиным и его временем, обрастет мышцами и сосудами коллективного производства, когда пойдёт кровь по капиллярам личной производственной инициативы и всё это объединит в единый организм нервная система советской власти, только тогда можно будет сказать, что Великая Октябрьская Социалистическая революция победила.

Таблица №1 Общие параллели в развитии революций.
Обобщённый перечень событий Англия Франция Россия СССР
1. Волнения народа   1777-1779 1914  
2. Созыв и роспуск парламента Короткий парламент Генеральные штаты Создание “прогрессивного блока в 4-й Думе Апрельский пленум 1985 г. и 27-й партсъезд
3. Возобновление парламентской деятельности   Начало работы Национального собрания Возобновление работы 4-й Думы Съезд народных депутатов 1989 г.
4. Устранение второго лица в государстве Казнь Стаффорда Отставка Неккера Убийство Распутина Лишение политбюро реальной власти
5. Выступление нац. меньшинств Восстание в Ирландии   Восстание в Туркестане Алма-ата, Фергана, Карабах
6. Открытый конфликт парламента с сувереном Требование ограничить власть короля Учредительное собрание   Дебаты по поводу 6-й статьи Конституции
7. Выступления народа Вооруженная охрана народом парламента Восстание, взятие Бастилии, поход в Версаль Забастовки 1926 г., братание на фронте Демонстрации, забастовки шахтеров
8. Уступка монарха 9. Явка короля в парламент Выход короля к народу и возвращение в Париж   Отмена 6-й статьи Конституции
9. Попытка монарха изменить ситуацию Знамя короля в Ноттингеме Попытка бегства короля Зондирование возможности сепаратных переговоров с Германии События в Литве в январе 1991 г.
10. Обострение борьбы Столкновение войск короля и парламента, 1-я и 2-я гражданские войны Лагерь контрреволюции в Кобленце Февральская революция Весенняя забастовка шахтеров 1991 г.
11. Свержение суверена Захват Карла I Свержение Людовика XVI Отречение Николая II Избрание Ельцина президентом, победа демократов в Москве и Питере, отстранение фактическое КПСС от власти
12. Наступление “умеренных” Попытка “охвостья” долгого парламента распустить армию Наступление жирондистов Корниловский мятеж Заговор ГКЧП
13. Приход к власти радикалов Созыв малого парламента Приход к власти якобинцев Октябрьская революция Августовский переворот
14. Разгон или чистка парламента Разгон долгого парламента Чистка конвента от жирондистов Разгон учредительного собрания Роспуск СССР
15.Интервенция, гражданская война   Переход границы австрийцами и испанцами, мятеж в Вандее Интервенция, восстание чехословаков и эсеров, поход добр.армии и красновцев  
16. Революционный террор   Диктатура якобинцев Красный террор  
17. Смена идеологии Замена англиканства пуританством Замена католичества культом высшего разума Марксистско-ленинская идеология Общечеловеческие (фактически буржуазные западные) ценности
18. Отступление революции Разгон малого парламента Термидорианский переворот Переход к НЭПу Свертывание гласности, отказ от борьбы с привилегиями
19. Период относительной демократии Время от свержения кроля до разгона малого парламента Директория НЭП до 1926 г. От выборов 1989 г. до октября 1993 г.
20. Создание авторитарного режима Кромвель - лорд-протектор Наполеон - 1-й консул Сталин с 1926 до 1929 г. Нынешний Ельцин
21. Диктатура Признание власти Кромвеля наследственной Прижизненное консульство в империи Культ Сталина  
22. Правление последышей диктатора Протекторат сына Кромвеля   Постсталинские правители  
23. Реставрация Переворот Монка Венский конгресс перестройка  
24. Срыв попыток полного возвращения к старым порядкам Акты парламента против покровительства католикам Разгон “бесподобной” палаты Сопротивление гайдаровским реформам  
25. Усиление реакции Яков II Карл Х, король эмигрантов Настоящее время  
26. Смена режима “Славная” революция Июльская революция 1830 г.      
27. Переход власти в руки банкиров-жуликов   Июльская монархия Настоящее время  
28. Крах режима   Революция 1848 г.    
29. Попытка пролетариев взять власть   Восстание рабочих в Париже в 1848 г.    
30. Власть в руках демагога-националиста   Наполеон III    
31Крах режима   Франко-прусская война    
32. Окончательное торжество идей революции Постепенное становление конституционализма и ограничение власти короля 3-я Республика и последующие демократические режимы    
  Таблица № 2 Циклы развития русской и советской государственности.
Обобщенный Р О С С И Я С С С Р
перечень событий I этап II этап II-А этап II-Б этап  
1. Закладывание основ режима, слом старой системы власти. Иван III. Земские соборы, избрание Романова.     Ленин.
2. Развитие и укрепление новой государственности. Василий I и Елена Глинская. От Михаила до Петра I. Екатери- Александр I НЭП.
3. Борьба идеологических направлений. Жидовствующие, иосифляне, нестяжатели. Линия Никона и линия Аввакума. нинский и Бухарин,Троцкий.
4. Период жестких реформ. Иван Грозный. Петр I. Век Николай I. Сталин.
5. Период застоя. Федор Иоаннович Екатерина I - Елизавета.     Хрущёв, Брежнев.
6. Неудачные попытки мягких реформ и кризис. Борис Годунов, Шуйский. Петр III.     Горбачёв.
7. Формально реставрационные, фактически прогрессивные реформы. Введение крепостного права. Закон о вольностях дворянства.     Демокра-тия, свобода эконом. Деятельности
8. Попытка иностранных сил использовать кризис. Лжедмитрий I, интервенция. Деятельность Петра III в интересах Фридриха. Кавалер мальтийского ордена Павел I. Поражение в Крымс-кой войне. Режим ельцино-идов.
9. Выход из кризиса. Ополчение Минина и Пожарского. Переворот Екатерины. Свержение Павла I. Отмена крепостно-го права. ?
  Таблица № 3 Общие закономерности развития бюрократии
Обобщенный перечень событий Российская империя Советская Россия
1. Экстремальная ситуация. Поражение под Нарвой. Северная война. Интервенция, гражданская война.
2. Огосударствление промышленности и торговли. Строительство государственных мануфактур, монополизация торговли. Красногвардейская атака на капитал, хлебная монополия.
3. Обнищание народа, мятежи. Разорение крестьян и купцов, восстание Булавина, мятеж в Астрахани. Голод 1921 г., Крондштадский и Тамбовский мятежи.
4. Послабление частным собственникам. 1719 г. Ликвидация монополии на экспортную торговлю, берг-привилегии, передача госпредприятий в частное владение. НЭП. 1921 г. Отмена продразвёрстки, сдача госпредприятий в аренду чиновникам.
5. Централизация управления, ограничение свобод. Создание коллегий главного магистрата. Указ 18.01.1721 г. о разрешении покупать крепостных для работы на мануфактурах. Указ 28.05.1723 г. о приёме на работу. Указ 1736 г. о закрепощении рабочих. Обязательность службы для дворянства, смертная казнь за должностные преступления, конфискация поместий, майорат. Великий перелом 1929-1930 гг. Создание министерств, коллективизация, паспортная система. Указы об увеличении рабочего дня, о прогулах и опозданиях. Террор.
6. Ослабление режима. Поблажки правящему слою. Отмена майората. Манифест 1862 г. о даровании вольности и свободы российскому дворянству. Хрущёвская “оттепель”.
7. Попытка демократических реформ. Александр I. Создание Государственного совета, дарование конституции Польше, проект Российской конституции. Отмена крепостного права в Эстляндии в 1816 г. Выдача паспортов колхозникам, попытка создания двухпартийной системы (сельские и городские комитеты партии).
8. Реакция. 1822 г. Право помещиков ссылать крестьян в Сибирь. Аракчеевщина. Разгром выставки авангардистов. “Дело” Пастернака.
9. Попытки борьбы с режимом. Восстание декабристов. Новочеркасск, Караганда.
10. Подавление буржуазных революций за рубежом Польша, 1831 г. Венгрия, 1848 г. Чехословакия, 1968 г.
11. Непоследовательные реформы. 1828 г. Ограничение права помещиков ссылать крестьян. 1833 г. Запрещение права продавать крестьян с раздроблением семей. 1837-1841 гг. Реформа государственной деревни. Косыгинские реформы. Бригадный подряд.
12. Поражения режима. Крымская война. Явное отставание от Запада.
13. Подготовка к реформам. 1856 г. Гласность, амнистия. 1886-1991 гг. Гласность, амнистия.
14. Освобождение частной собственности. Реформа 1861 г. Легализация частной собственности на средства производства.
15. Отстранение людей, готовивших реформы. Отстранение Малютина, Ланскова и других. Отстранение Горбачёва.
16. Реформы. Земства, судебная реформа, отмена винных откупов. Ликвидация советов, судебная реформа, отмена госмонополий, в т.ч., на водку.
 

Добавить комментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.