Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Архив номеров
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 

Зоб возвращается

Автор: Консервант Порогов  | 17.03.07

ВВЕРХ ПО СТУПЕНЯМ

Что такое “ЗОБ”? Откуда и куда он возвращается?

Зоб - один из самых мощных концептов барнаульского культурного бессознательного. Почти десять лет назад он уже материализовывался в виде единственного за всю историю местного искусства альтернативного одноименного художественного фильма, снятого В.В.Корневым и С.Ю.Липовым. И вот произошла новая материализация Зоба посредством вашего покорного слуги.

“ЗОБ” состоит из трех картин. Внимательный читатель без труда увидит их абсолютно четкую взаимосвязь, безупречную логическую последовательность. Действующие лица - одни и те же, они просто проходят по разным ступеням своего внутреннего развития, и на каждой ступени их естественно зовут по-разному. Но важно не это - важен итог: герои находят высшую точку своего духовного становле- ения в революционной борьбе. Что ж, им можно только позавидовать.

Это прекрасно поняли многочисленные зрители, собравшиеся на единственное пока представление “ЗОБа” и встретившие пьесу горячими и искренними аплодисментами. В том спектакле были заняты артисты Михаил Гундарин, Сергей Липов, Вячеслав Корнев и Анастасия Логинова. Худ руководителем постановки выступила Елена Храмцова.

Анализировать собственное произведение (пусть даже я играл здесь роль исключительно медиума, но не креатора ) - дело неблагодарное. Отмечу только, что в зобе отчетливо слышны мотивы Шекспира, Шиллера, Махабхараты.

В путь, читатель! Вверх по ступеням!

                        Консерван Порогов

ПЬЕР БЕЗУХОВ ЖИВ,

ИЛИ

ЗОБ ВОЗВРАЩАЕТСЯ

(Пьеса в 3-х картинах)

Пролог

Зверь Оранжевых Болот,

Заяц, Окруженный Бездной

Запросто Отыщет Брод

За Оградкой Бесполезной.

Золотой Осенний Бред

Заперт Обручем Былинным.

Зри: Отчаянный Брюнет

Здесь Окажется Блондином!

Земляника Оземь Бьет

Звонким Огненным Баллоном.

Зря Оконный Бегемот

Замер Около Балкона!

Картина 1.

ПОЭТ И МЕЩАНИН

Мещанин за столом. То ли ест, то ли считает деньги. Входит ПОЭТ, задумчиво, сам себе, напевая:

 ПОЭТ:

Безумие игра,

но не для всех.

Китовая икра,

слоновий мех

не принесут ни счастья, ни покоя.

А может быть, и у тебя такое?

 

МЕЩАНИН:

Поешь ты оттого, что не умеешь жить!

Отраднее судьбу на ноты положить,

Чем мыкаться впотьмах по темным коридорам.

Отрадней быть развратником и вором,

Чем гражданином Эн, прищученным женой

При позднем возвращении домой!

Ну - что тут говорить, всяк легкой жизни рад,

И в этом ты ни прав, ни виноват!

 

 ПОЭТ:

На свете счастья нет,

а есть прикол и водка.

Поэтому совет:

смотри на вещи кротко!

Ты множишь с каждым днем

житейские примеры,

а мне грозят судом

подпольные химеры.

Тебе твой мир - базальт,

а мне - постылый дар,

и я через асфальт

подземный чую жар!

 

МЕЩАНИН:

Ну, снова да ладом! Ты не в себе, приятель!

По мне куда смелей обычный обыватель.

Мешая ложкой щи, он знает, что умрет,

Весь без остатка, и травою порастет

его остылый прах... А посмотри, он пьян,

и сыт, и работящ, что твой подъемный кран!

 

 ПОЭТ (саркастически):

Он - знает?! Ни фига!

Он - ничего не знает!

Пока твоя нога

над безднами ступает,

конечно, можно жить,

не открывая глаз.

Но стоит их открыть... Я видел сотни раз

Испуганных овец,

прозревших на мгновенье...

Безжалостный Отец!

Несчастные творенья!

 

Появляется Люцифер, довольно потирая руки

 

ЛЮЦИФЕР:

Довольно зрил я столь предерзкий машкерад!

А ну-ка, господа, прошу, пожалте в ад!

Те исчезают. К зрителям:

А вам, кто слушал столь злокозненные речи,

Могу сказать одно - любезные, до встречи!

 Ха-ха-ха!

Исчезает

Картина 2.

ОРФЕЙ В АДУ

Альбер роется в сундуке с бумагами, разбрасывая их по сцене. Временами чихает.

 

АЛЬБЕР:

Объявлен конкурс местною газетой

"Большая Сковородка". Хорошо-с!

Во что бы то ни стало, но в печати

я появлюсь. Они тогда узнают,

завистники, негодники, лжецы,

каков он есть, изысканный талант!

Ну, гонорар ничтожен. Впрочем, слава...

Короче - муза! Муза, подь сюда!

 

Появляется Иван, он, похоже, крепко навеселе.

 

Ты кто еще?!

 

ИВАН:

Я муз.

 

АЛЬБЕР:

Чей муз?

 

ИВАН:

Известно, твой.

А что лицом и прочим (показывает) не красавец,

Так посмотрел бы лучше на себя.

 

АЛЬБЕР:

Ну-ну, не очень, муз так муз... Давай-ка

приступим к делу. Что у нас в казне?

Немало, надо думать? Волоки

сюда метафор восемь...

 

ИВАН:

Извиняйте,

но нету ни одной. И та хромает.

Да, загнана вконец в запрошлый раз,

Когда известной даме строя куры,

Все думали, как бы ее назвать.

(Понятно, не метафору, а даму)

Придумали: цветком своей души.

она и охромела...

 

АЛЬБЕР:

Дама?

 

ИВАН:

Метафора.

 

АЛЬБЕР:

И Бог с ней, с бестолковой!

Давай безОбразным ударим языком

в замолкший колокол, одной лишь смелой рифмой,

простою, как колумбово яйцо....

 

ИВАН:

А яйца нынче дороги. Увы,

какие уж тут рифмы! Пуст карман!

 

АЛЬБЕР:

Что ж говорит бездельник Соломон,

ну, то есть, этот самый... Мандельштам?

 

ИВАН:

Он говорит,

что более не может

взаймы давать вам тропов без заклада.

 

АЛЬБЕР:

Заклад! а где мне взять заклада, дьявол!

 

ИВАН:

Потише о начальстве. И вообще,

я говорил не раз... А он не хочет.

Как будто парус, жмется и кряхтит.

 

АЛЬБЕР:

Да ты б ему сказал, что скоро я

отдам сторицей, что его талант

с моим и не сравнится, что за честь

такую оказать ему услугу...

 

ИВАН:

Я сказывал.

 

АЛЬБЕР:

А он?

 

ИВАН:

Кряхтит и жмется.

 

АЛЬБЕР:

Какое горе!

 

ИВАН:

Он сам

хотел прийти.

 

АЛЬБЕР:

Ну, слава Богу,

без образа не выпущу его!

(Воображает)

итак, стук в дверь. Кто там? Такой-то. Входит.

(Изображая Мандельштама) Слуга Ваш низкий!

А, пришел, приятель!

Проклятый жид, почтенный Мандельштам!

Пожалуй-ка сюда: так ты, я слышал,

не веришь в долг? И все оно такое,

и я в итоге получу свое.

 

Ну типа:

Помню чудное мгновенье

я список баб прочел до середины

люблю любить грозу в начале мая

а потому я просто хулиган!

 

Или еще (поет)

 

И вот мне приснилось: я больше не антисемит,

Я Изя Гольдштейн, житель города Ерусалима.

По паспорту - да и по физиономии - он, он, он...

И не полукровка, а самый-пресамый, голимый.

 

И скромная девушка из палестинских стрелков

Забравшись вовнутрь арафатова крепкого дзота

С поджатыми ножками, молча, без песен, без слов,

Вни-и-имательно смотрит в прицел своего пулемета!

 

Стук в дверь

 

АЛЬБЕР:

А, вот и мой надежный кредитор.

Входи, входи!

 

Входит фигура неопределенных размеров, но явно военного стиля.

 

АЛЬБЕР (ошарашено):

Ты кто?

ФИГУРА:

НКВД.

АЛЬБЕР:

Кто-кто?

 

 

ФИГУРА:

НКВД.

 

Иван исчезает

 

АЛЬБЕР (дрожа):

Эй, муз? ты где? ты где? исчез, проклятый...

 

ФИГУРА:

Спокойно, гражданин, и руки вверх!

 

АЛЬБЕР (поднимая руки):

Нет, ну надо же! Мало того, что я ТАМ всю жизнь от разных-всяких НКВД прятался, мало того, что я весь "Архипелаг ГУЛАГ" за ночь выучил, при свете фонарика! Мало того, что я в пятом классе под Новый Год на портрет Брежнева плюнул, а потом всю третью четверть сухари сушил! Вы и ЗДЕСЬ меня достали...

ФИГУРА:

А мы, хочу заметить, вездесущи!

 

АЛЬБЕР:

А я готов сотрудничать. Всегда

имею что сказать. А особливо

про здешних, извиняюсь, диссидентов,

они же стихотворцы. Мандельштам

(в сторону) я отомщу, я страшно отомщу!

Потом еще Никита Михалков,

а также Достоевский, Лев Толстой,

и Лидия Сейфулина с козой.

 

ФИГУРА: Нам все про них известно, и про вас.

И нечего лукавить - (публике) заложить

Своих готов он только для того,

Чтоб совестью помучиться. Ну нет,

Не выйдет фокус. Живо, айн, цвай, драй!

Вперед, под трибунал!

 

Уходит, подгоняя Альбера

 

Картина 3.

ТРИБУНАЛ

Юлиус Фучик (он же Альбер) сидит, привязанный к стулу. Вокруг него ходят двое членов трибунала - Черный и Полосатый, создавая движение. Как правило, поют они хором.

 

ЧЕРНЫЙ-ПОЛОСАТЫЙ (дуэт):

Тебя мы испытаем!

Тебя мы испытаем!

Да-да, тебя, да-да, тебя

(издевательски): па-а-ет!

 

ФУЧИК:

Ну что ж, готов ответить я

на все, за все и почему,

готов ответ держать, готов ответ держать!

Я был Поэт  и разных дам стихами рад был услаждать -

их отдавал в печать, их всех сдавал в печать!

ЧЕРНЫЙ-ПОЛОСАТЫЙ

Ты всех сдавал?

 

ФУЧИК:

Сдавал!

 

ЧЕРНЫЙ-ПОЛОСАТЫЙ:

Ну, это ль не нахал!

Па-ает!

 

ФУЧИК:

Я не был счастлив никогда,

всегда измучен и устал,

издерган и лукав, издерган и лукав!

Всегда побит, всегда неправ!

О, мой несчастный нрав!

О, мой несчастный нрав!

 

ЧЕРНЫЙ:

Я обвиняю потому,

Что он вообще противен мне!

Что он вообще слабак!

  

ЧЕРНЫЙ-ПОЛОСАТЫЙ:

А я считаю - бездарь он,

ведь настоящий почтальон -

небесный почтальон, Поэт -

ведет себя не так!

ФУЧИК (с тоской):

А как, о Боже, как?

ВСЕ ХОРОМ:

Кто нам расскажет, как?

 

ЧЕРНЫЙ:

Я расскажу.

Он выходит из дома,

всем встречным он кажется - о - знакомым,

висят на стенах его портреты,

ему завидуют непоэты,

пусть мало денег, но много славы,

Он победитель, такие правы

 (обращаясь к Фучику):

 Вот виденье. На родине. Мастер, надменность,

непреклонность - но тронуть не смеют. Порой

перевод иль отрывок. Поклонники. Ценность

европейская. Дача в Березках. Герой.

 Что, согласен?

 

(хором с Полосатым)

Па-е-ет!

 

ФУЧИК:

Нет!

Почему, я не знаю, но нет!

Нет!

 

ПОЛОСАТЫЙ:

Ну, послушай тогда.

Не составит труда

описать распорядок Поэта.

Утром - женщины, также в обед. Иногда

если ярко взблеснет его славы звезда

и на ужин - такая ж диета.

Да, любая спешит

утолить аппетит

и никто, нет, никто для Поэта

не жалеет, ни ласк, ни

хе-хе -

привета!

 (Обращаясь к Фучику)

 И муза в красочном обличье

осьмнадцати неполных лет

священное косноязычье

тебе дарует, как - хе-хе - привет!

согласен?

 

(Хором с Черным)

Па-е-ет?

 

ФУЧИК:

Нет!

Почему, я не знаю, но нет!

 

ЧЕРНЫЙ-ПОЛОСАТЫЙ:

Итак, он отказался!

Итак, он отказался!

Ну что ж, теперь пора

его гнать со двора,

совсем гнать со двора!

 

Итак, мы победили!

Итак, мы победили!

Его сотрем мы в пыль,

сдадим его в утиль,

совсем сдадим в утиль!

Ага!

 

Угрожающе приблиэжаются к оцепеневшему Фучику.

 Появляется Свобода На Баррикадах, закутанная в красный кумач.

 

СВОБОДА (властно):

 Стойте!

Не трогайте!

Он мой!

 (поет на мотив "Вихрей враждебных")

На баррикады! На баррикады!

Прочь этот гнусный, продажный мирок!

Нет для ПОЭТа выше награды

Чем быть убитым в положенный срок!

И на буржуев,

да на буржуев,

марш-марш вперед,

товарищ поэт!

Против буржуев,

против буржуев

пусть прогремит твой тяжелый сонет!

 

ЧЕРНЫЙ-ПОЛОСАТЫЙ (пугаются Свободы, пятятся, но злобюно шипят):

Да он не сможет ничего,

Нет, он не сможет ничего,

Он ведь совсем слабак,

он ведь совсем слабак...

 

ФУЧИК (освобождаясь от оков, гневно):

Нет, все совсем не так!

Нет, все совсем не так!

Я вовсе не слабак!

 

Не жалею, не зову, не плачу,

А потом возьму - и зафигачу!

Берет Свободу за руку, выходят на авансцену

ФУЧИК и СВОБОДА НА БАРРИКАДАХ:

Насадим лозунг, как гайку на болт:

буржуев - в море,

баксам - дефолт!

 

Всеобщий апофеоз, заключительная песня, аплодисменты.

КОНЕЦ

 



Добавить комментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.