Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Архив номеров
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Словарь Паутиныча

Главная» Словарь Паутиныча

Словарь Паутиныча

АБВГДЖЗИКЛМНОПРСТУЦЧШЯ


Реальность

РЕАЛЬНОСТЬ – ты должен, читатель, решить для себя, во-первых, знаешь ли ты ее, во-вторых, хочешь ли ты ее знать. На первый вопрос ты должен ответить однозначно отрицательно, даже не думай об этом. На второй вопрос тебе действительно придется ответить самому. Подумай, не проще ли тебе будет обходиться фикцией, выдумкой фантомами? Подумай, в каком мире ты живешь, из каких реалий состоит этот твой мир. Жить в Р., вообще говоря, невозможно, но ты можешь, если, конечно, хочешь, время от времени разрушать окружающие тебя фантомы. Попробуй, это довольно весело. Разрушая их, ты можешь время от времени получать ощущение жизни. Тебе начнет казаться, что ты понимаешь. Ведь знание Р. – это проблема не познания, а понимания. Понимание же предполагает новизну. Здесь требуется не узнавание, а удивление от встречи.

Чтобы встретиться с Р., необходимо некоторое напряжение, желание отказаться от стереотипа. Ведь можно начать новый день, но при этом жить вчерашним днем. Нужна готовность оставить прошлое в прошлом. А для этого необходимо, конечно, чтобы само это прошлое было по-настоящему пережито, чтобы и к нему ты в свое время отнесся серьезно, исчерпал его.

Хотя не лучше ли, подумай, беззаботно порхать, обходясь случайными представлениями, живя чужим умом и чужими мифами? Хочешь ли ты на самом деле конструировать свой уникальный опыт и свое уникальное “Я”? Ведь ты можешь прожить и без этого, как можешь ты, несомненно, существовать и без реальности.

Если же ты уверен в обратном, предлагаю тебе такое упражнение: постарайся каждый день заново начинать свою жизнь. Каждое утро отказывайся от представлений о самом себе и заново определяй цели. Твоя жизнь – это, мой милый, снежная глыба. Вначале катится маленький снежок, потом он становится все больше и страшнее. Скорость его все увеличивается, кажется, уже ничто не в силах его остановить. Но ты попробуй, чтобы вот так, на этой предельной скорости, не сорваться в пропасть. Обмани время (правда, это потребует от тебя усилий), разбей вечером снежный комок и сделайся утром новым человеком.


Речь
РЕЧЬ – то, что способно заводить далеко не только поэта. Мы так доверчивы, что легко верим сказанному, в том числе нами самими. Все рождается в Р. Она успокаивает, она открывает и закрывает глаза, она приобщает и разделяет. Мой словарь – это тоже Р. Тут действует закон взаимозаменяемости. Иногда мне кажется, что я слишком болтлив, многословен, поверхностен, но мне надо выговариваться, и я не могу существовать иначе. Менее всего я хотел бы водить себя за нос, а потому временами апатия полностью парализует мою речевую способность, и я погружаюсь в молчание.







Родословная
РОДОСЛОВНАЯ – моя Р. включает, вероятно, все прочитанные мной книги. И периодически в написанном я улавливаю интонации давно, казалось, забытых авторов. Но никто не забыт и ничто не забыто. Во мне живут души и стили всех этих мертвецов. Вспомним некоторых поименно (делом вспомним своим). Дабы избежать видимости иерархии, перечислю имена в алфавитном порядке: Т.В. Адорно, М.М. Бахтин, С. Беккет, Х.Л. Борхес, Н.В. Гоголь, Ф.М. Достоевский, Ф. Кафка, М.Ю. Лермонтов, Ю.М. Лотман, А.В. Михайлов, М. Павич, А.П. Платонов, К. Порогов, М. Пруст, К. Прутков, А.С. Пушкин, Р. Рождественский, В.В. Розанов, Т.Н. Толстая, М. Фриш, Д. Хармс, А.П. Чехов, Л. Шестов.









Роман

РОМАН – имеет два разных (впрочем, связанных) значения, что и отражено в двух наиболее распространенных словосочетаниях: читать Р. и крутить Р. В первом случае вы пассивны, во втором – активны. Но возможно и иное: писать роман и наблюдать за Р.

Раньше я любил читать Р. Начинать новый Р. дело ответственное. Ты словно входишь в новую жизнь. Сначала погружаешься в нее, преодолевая известное сопротивление: надо запомнить персонажей – не только имена, но и характеры, запомнить исходную ситуацию, усвоить правила игры. На этом этапе редко забрасываешь книгу: по опыту знаешь, что через это надо пройти. Книга может оказаться недочитанной лишь в том, случае, если данный этап чересчур затянулся. А теперь чтение Р. мне приелось. В том скука, в том обман иль бред. Читая Р. сейчас, ты как будто впадаешь в детство.

Чаще прекращаешь чтение в тот момент, когда Р. начинает нравиться, становится вполне понятен и, более того, привычен. Это происходит не в силу сознательно принятого решения, а скорее стихийно. Просто книга оказывается забыта. Она уже не интригует, как любая нечитанная книга, не раздражает, как источник читательских мук.

Меня часто спрашивают, почему моя книга пишется как словарь, а не как Р. Надеюсь, ты понимаешь, что дело не в неумении. Так посредством меня литература осознает кризис жанра. Читать роман еще можно (и крутить, разумеется), писать – уже нет. Я не верю в нарратив, и потому мир организутся в моей книге не с помощью сюжета (за которым стоит всегда либо наивность, либо цинизм), а с помощью алфавита. И это правильно.

Образцы жанра – романы М.В.Гундарина "Физика Сизифа (Демократиада)" и "В конечном счете" (См. № 5–6, 8–10 "Ликбеза").


 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.