Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Статьи
Архив номеров
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
  • Узнайте как построить спортивный комплекс на сайте компании Rapid Building
 
 
 
Тексты

Главная» Тексты» Драма» Пьесы» Малабарский фронт

Малабарский фронт

Автор: Михаил Гундарин  | 19.01.07

Малабарский фронт

Пьеса.

Автор считает свои долгом предупредить, что все описанные ниже препараты не имеют ни малейшего отношения к существующим наркотическим, психотропным и т.п. средствам. Всякие совпадения абсолютно случайны.

1.

ПРОСТАЯ ЖИЛАЯ КОМНАТА В НЕБОЛЬШОЙ КВАРТИРЕ. ИЗ МЕБЕЛИ ЗАМЕТНЕЕ ВСЕГО СТОЛ, НА КОТОРОМ СТОИТ ПОЧАТАЯ БУТЫЛКА ВОДКИ И ДВА СТАКАНА. АНТИПОВ И СЕРГЕЕВ СИДЯТ РЯДОМ.

Антипов: Ну вот, давай выпьем, за все хорошее – за любовь, за дружбу, за новое искусство. И огурцом закусим. Хороший огурец, самостоятельный, теща моя делает. И за огурец, значит, выпить надо, если он хороший такой.

Сергеев: Ты чего–то увлекаешься, как я погляжу. Сопьешься же, интеллигент.

Антипов: А, вот ты это в точку попал. Ну, пью я, конечно, это с одной стороны. А с другой – странно было бы, если б не пил. Нет, правда – классический же случай. Вот мне тридцать лет, я, как это поется, нищ и глуп. Желания перегорели, выпали в осадок. И сил–то почти не осталось – смотришь на себя как в стакан с квасом, дна еще не видно, но осталось недолго – сплошная муть идет. Верный, между прочим, признак.

Сергеев: Нет, я ж серьезно. Ты не в те стаканы заглядываешь, хватит, брось, будь мужиком. Ну?

Антипов: Интересное предложение, спасибо. Мужиком быть нелегко, по тебе вижу. Вообще–то руки–ноги и прочее у меня на месте, а вот чего–то не хватает. Как мы когда–то говорили, помнишь –&laqupo;без интенции нет потенции»;. Говорили–то давно – десять лет прошло, точно – а действовать стало только теперь. Десять лет! С ума сойти, десять ведь лет прошло, Сергеев!

Сергеев: Ты меня с темы не сбивай. Ну, десять так десять. И двадцать пройдет, не заметишь, если все время пьян, как свинья будешь. Э нет, стоп, стоп!

Антипов (наливая): А все–таки выпей. Ну вот допьем бутылку, и разойдемся. Да ведь тебя моя жена повлиять просит, чтоб я не пил, это совершенно нормально. Мне ее забота даже нравится. Иногда.

Так про что это я? Ага, про сроки. Я когда после института на работу пришел, самым молодым не то что в отделе, во всем управлении был (лаборанты и лаборантки не в счет – хотя милые девицы попадались, ничего не скажу). Шеф меня по плечу хлопает, говорит, еще немного – и займете, мол, мое место. Я соглашаюсь. Десять лет почти назад! Теперь шеф на пенсии, его место занимает юноша лет 25, а я все в ведущих специалистах хожу... И не в этом, совсем не в этом дело! Ну, сам помнишь, хвалили меня в институте не самые последние люди. Профессор, помнишь, Перепелкин по плечу хлопал. Было желание сделать карьеру, денег заработать? Было, черт возьми! Но ничего не вышло, ни в том, ни в этом. По пятакам разменялось все, по тысяче рук разошлось. Давай, Сергеев, за прошедшую молодость!

Сергеев: Нет, ты чего–то не туда клонишь. Бросай пить, вот добьем бутылку, и бросай тут же, при мне. Давай пари заключим – бросишь, я тебе сто баксов как с куста.

Антипов: А если не брошу?

Сергеев: Допустим, сто баксов и тебя не разорят... Но если не бросишь, я, точно говорю, за другие средства возьмусь! Нет, я прямо в тоску впадаю, глядя на тебя: чего нос повесил?

Антипов: Вообще, шанс заработать неплохой. А что, можно и согласиться. Заработать на ящик водки, как раз 20 пузырей местного разлива... Веришь ли, Сергеев, иной раз все готов я был продать, лишь бы что–то было. Только вот нечего продавать, и некому. И цены слишком невелики, на неделю хватит от силы. Смех и грех!

Сергеев: А душу пробовал?

Антипов: Да как же, как же... Найди покупателя, 10 процентов – твои. Или сколько там у вас положено? Как кстати, бизнес?

Сергеев: Бизнес? Да как тебе сказать...нормально, в общем. А что?

Антипов: Все–то ты меня оскорбляешь, Сергеев. А то, что ответь ты в том смысле, что фигово дела идут, я бы обрадовался. Как и всякий человек на моем месте. И ведь тебе было бы лучше самому – из скромности, чтобы не сглазить. Так ведь нет! Тычешь мне в нос своим богатством! Напродавал людям ворованного аспирина, и доволен!

Сергеев: Ты, короче, не заговаривайся. Я побольше тебя повкалывал, и не ору тут. И ты заткнись лучше, а то белая горячка вон за спиной.

Антипов (оглядываясь): Нет тут никого, это образ просто. И не сердись на меня, пожалуйста. Погоди, погоди, я же понимаю, что не сердишься, так просто говорю, положено. Мелок я для тебя. Но, знаешь, до поры до времени... А кстати, ты же у нас психиатр? Ну, хотя бы и бывший? Тогда слушай. Да нет, выпьем, понемногу, осталось на раз, веселее разговор будет. И кстати, пить я скоро брошу, точно. У меня синдром похмельной виноватости появился – так это у вас называется?

Сергеев: Ну...

Антипов: Вот–вот, существует такой. Жизнь мне портит здорово. Утром как будешь вспоминать – жить не хочется. Причем по всем поводам – и кошку носком ботинка подопнул, и бабку толкнул, и песни революционные пел... И про тебя завтра вспоминать с ужасом буду, то есть, не про тебя, а про себя: зачем это я всякую глупость несу?

Сергеев: Глупости, глупости все это, вот это точно. Еще раз повторю...

Антипов: Да зачем еще раз–то? Все я понял, принял к сведению и так далее. Вот какая штука с недавних пор со мной приключается со всей регулярностью. Ну, словно солнце всходит и заходит. Гляну иной раз на стул – да вот, хоть и на этот. Давай вместе, кстати, посмотрим, поизучаем. (встает) Что ты, Сергеев, здесь видишь?

Сергеев: Стул вижу. Стул как стул, только, похоже, шатается. Вот не пил бы, мебель хоть в порядок привел бы.

Антипов: То, что шатается, лучше забыть. Дополнительная, видишь, характеристика, я с ней не справлюсь. Главное – стул. Хорошо, мне тоже кажется, что стул. Сейчас проверим. (с видимой осторожностью садится на стул). Смотри, удалось! То есть, нам с тобой сегодня везет, по этому поводу водки выпить сам Бог велел. Ну, даже не ожидал, право слово!

Сергеев: А чего ж ты ожидал?

Антипов: Да много чего бывало. Сядешь иной раз, глядь, а это вовсе не стул, а стол. Или кровать с незнакомой дамой. Или большая ложка, даже половник, если точнее. Ну а чаще, процентов восемьдесят пять – у меня где–то статистика записана, я все правильно делал, по полной методике, – так вот, чаще вообще ничего. На пол грохнешься, и привет. А если стол в эту флуктуацию попадет, представь сколько посуды побьется? А если пол – вообще же катастрофа, землетрясение. Я это называю «малая флуктуация». Спросишь, где же большая? Отвечу – лучше не задумываться. Это ведь все равно, что пистолет и противотанковая граната, ну, или ракета небольшая. Массового, в общем, действия. А как подумаешь, что есть еще самолеты, линкоры, вообще атомное оружие – так и вообще жить не хочется.

Сергеев: Жить не хочется?

Антипов: Да нет, я это в широком, философском, то есть, смысле. Так–то очень даже хочется, чтобы явление это изучить от и до. И не только изучить, но и научиться бороться. Ты будешь смеяться, но я сделал шаги в этом направлении! Да–да, ведь это, ты подумай, шаг, движение, открытие очень большое! Можно сказать, главное со времен флогистона. Да вот погоди, я все тебе покажу.

Сергеев: Нет–нет, я тебе верю...

Антипов: А я все–таки покажу...сейчас вот, в одно место сбегаю, устрою такой антракт... Представь, что ты в цирке, и вот оркестр марш наигрывает, дробь, перед смертельным номером... Я сейчас. Ту–ру–ру–ру... (убегает)

БЫСТРО, КРАДУЧИСЬ ИЗ СОСЕДНЕЙ КОМНАТЫ ПОЯВЛЯЕТСЯ АЛЕКСАНДРА,

ЖЕНА АНТИПОВА (ДАЛЕЕ «ОНА»).

Она: Ну что, Сергеев?

Сергеев: Что «что»?

Она: Как он, а? Говори, говори честно.

Сергеев: Послушай, Александра... Ты знаешь, как я от этой затеи отнекивался...

Она: Но ведь ради меня же, Сергеев, ради меня...

Сергеев: Не ради тебя я и пальцем не пошевелил бы. Ради Антипова, что ли? Ну, извините.

Она: Так ведь в клинику к вам он бы не пошел, никогда в жизни. А ему, может быть, надо. Он, может быть, завтра за мной с молотком начнет бегать.

Сергеев: У вас молоток–то в доме имеется?

Она: Что? Ну да, где–то есть...

Сергеев: Даже не верю. Ни молотка, ни мужика. И какого черта ты мне бизнес какой–то придумала, «мерседес», вертолет, Монте–Карло, чего еще там, черт подери?

Она: Это чтобы его запутать. Узнал бы, что ты психиатр настоящий, на порог бы не пустил.

Сергеев: И правильно бы сделал. Ничего твоему Антипову не будет, разве что белая горячка, если пить не бросит. Ну это за две недели лечится. И то вру, никаких пока признаков. Изобретает свой вечный двигатель – пусть, вреда никому не причинит. Разве что тебе, моральный, но это ты сама виновата. Пять лет прожить с таким уродом – это что–то.

Она: А зачем ты с Анькой в Крым поехал?

Сергеев: «В Крым»! Деревня Козлощуповка этот Крым назывался. Кто мне тогда заявил: «мне искусство дороже, я вся такая из себя романтичная–эстетичная, хочу жить с Коробкевичем и краски ему мешать!» Где твой Коробкевич, интересуюсь спросить?

Она: Коробкевич подлец.

Сергеев: Во! А Антипов такой из себя непризнанный гений, утешайся с ним... (после паузы, как бы шутя) Впрочем, если хочешь, могу для профилактики к нам на отдых его отправить, месяца на три. А мы в Крым махнем. Согласна?

Она: Да как–то это нехорошо... А он точно в лечении не нуждается?

Сергеев: Сделаем – будет нуждаться. Ну?

Она: Ой, он возвращается, потом договорим...

ЖЕНА АНТИПОВА ПОСПЕШНО УБЕГАЕТ

Антипов: Ну, вот и я. Продолжаю рассказ. Задумался я над всем этим и решил – что, напрасно, что ли Перепелкин, профессор, меня по плечу хлопал? Напрасно я синтезом, что ли, 10 лет в своей дурацкой конторе занимаюсь? И вот стал я оставаться вечерами, до утра, бывало, работаю, проснусь, голова на столе, под носом колба, или наоборот, сплошная флуктуация, короче. Начальство смотрит косо, я же аутсайдер, никто меня за человека не считает, даже халата нового у них не допросишься, хожу в прожженом – ладно, думаю, переживем. И вот уснул я как–то зимой, холодно в лаборатории, приснился мне такой сон... Даже не знаю, как лучше назвать его... В общем, кругом лед, переливается, искрится, а съешь его – и все, все меняется. Проснулся – и на тебе!

Сергеев: Что?

Антипов: Готова, готова формула! Вещество, не имеющее вкуса, цвета и запаха, маслянистое слегка. Четырех капель хватает, проглотишь, не заметишь, а результат великолепен просто. Да ты и сам сейчас почувствуешь.

Сергеев: Что?!

Антипов: Да–да, я в водку подмешал, тебе порцию поменьше, себе побольше, чтобы убедить. Уверяю тебя, Сергеев, на этом большие деньги сделать можно. Ведь большинство людей чувствуют то же, что и я. У всех реальность исчезает, а мой препарат ее ловит, и по местам, по местам! Да и ты чувствуешь, не правда ли? Правда ведь, а? ПРАВДА?

Сергеев: Я...черт, не могу встать.

Антипов: О, это пройдет. Скоро летать начнешь. Вместе полетаем, да? Я тебе такие места покажу...

ОЧЕНЬ ГРОМКИЙ СТУК ЗА СЦЕНОЙ. НЕЯСНЫЙ ШУМ.

Антипов (удовлетворенно): Вот, начинается.

Сергеев: Нет! Нет!

Антипов: Вперед, дорогой, вперед!

ЗАТЕМНЕНИЕ

2.

АНТИПОВ ВХОДИТ В КАБИНЕТ, ЭНЕРГИЧНО ПОТИРАЯ РУКИ. ЗА НИМ СЕКРЕТАРША, АЛЕКСАНДРА.

Антипов: Ну–с, как тут без меня?

Она: Да все нормально, Павел Степаныч, скучали только.

Антипов: Скучали? Эт–та хор–рошо, хорошо. Да и зачем я вам? Если без начальства работается хорошо, значит, и начальство хорошее. Правильно, Аннушка?

Она: Конечно, Павел Степаныч.

Антипов: Вот то–то и оно. Тофик Гариевич звонил?

Она: Звонил, Павел Степаныч.

Антипов: А не спрашивал ли он тебя, Аннушка, насчет денег? Насчет того не собирается ли начальник деньги ему вернуть, не интересовался?

Она: Нет, Павел Степаныч. Он насчет меня интересовался, в ресторан пойти.

Антипов: Ну и ты?

Она: А что я? Мой Паша знаете, какой ревнивый? Если что заподозрит, и меня убьет, и Гарика Тофиевича убьет, и себя убьет. Вас тоже убьет.

Антипов: Н–да? А меня, собственно, за что?

Она: Так... Он уж обещался. Да вы не волнуйтесь, Павел Степаныч, это он не всерьез, это в шутку почти.

Антипов: Ну и шуточки. (в сторону) Надо бы про охрану подумать... А я вот, Аннушка, съездил просто великолепно. Наши американские друзья целиком одобрили нашу тактику и наши темпы продаж, будут расширять контакты. Сам президент принимал меня, Сэм Джан, руку жал, вот как я тебе.

Она: Ой, щекотно...

Антипов: Знаешь, у них там зал для переговоров на 114–м этаже, весь Нью–Йорк как на ладони. И вот даже подумалось – я, простой парень с городских окраин, поднялся вот на такую высоту. Значит, стою чего–то, а? Значит, можно расти, а?

Она: Ну конечно, Павел Степаныч! Мы все в этом и не сомневались!

Антипов: Вот тут мне подарок сделали. Тамошние рекламисты слоган разработали, лозунг такой, рекламный. Чтоб прямо по ушам бил и по сердцу. Будем внедрять. Пока плакат повесим. Помоги–ка.

ВЕШАЮТ ПЛАКАТ. НА НЕМ НАДПИСЬ: «НЕТ, СОВСЕМ НЕ МАЛО СИЛ МНЕ ПРИНЕС МАФУСАИЛ».

Тут еще рисунок будет, обещали по факсу сбросить. Человек такой, крепкий, бодрый, улыбается. И подпись, такая фигурная – «Мафусаил. Универсальный супер–витамин. Тонизирует всегда». Тут вот еще рекомендии различных профессоров, академиков, мне построчный перевод сделали, надо бы обработать так красиво, культурно, складно. У тебя никого из людей подходящих нет на примете?

Она: Есть, Павел Степаныч. Мой Паша знаете, как с этим справляется? У него и на конкурсах победы есть. Видели, везде плакаты с рекламой кефира? «Если будешь пить кефир, будешь толстым, как эмир». И такой Али–баба нарисован. Так это он придумал. Давайте я Паше прямо сейчас позвоню?

Антипов: Нет–нет, я подумаю. Потом вам скажу. Ну–с, теперь оставьте меня, Аннушка, одного. Бумажки надо кое–какие посмотреть, на лап–топе пощелкать... А из налоговой не звонили?

Она: Нет, Павел Степаныч.

Антипов: Ну иди, иди, все. (СЕКРЕТАРША УХОДИТ). Симпатичная девушка, н–да... Вот и хорошо, скоро все такими будут. Перед нашим «Мафусаилом» все равны, он всех красивыми делает. И этот Тофик еще...В милицию позвонить? Да ну, тут никакой«Мафусаил» потом не поможет. Деньги есть ведь, да жалко. Кто на меня нападать собирается–то? Да никто. Я людям радость дарю, а на таких не обижаются. Все равно, что завод мороженого на счетчикпоставить. Кощунство какое–то. А кстати, мороженое «Мафусаил»... Добавлять экстракт, специально для детей, в уменьшенной консистенции. Это же деньги, и большие деньги, черт возьми! А Тофик, подлец, тогда вообще житья не даст. Н–да, вот проблемка... Мало денег – плохо, много – тоже неприятно...

А вот помню, был я маленьким. И ростом маленьким и вообще, ребенком. То есть, помню это не как текущее, без изъятий время, а словно какие–то отдельные вспышки. (Это ничего, это все так помнят, я знаю). Вот я мальчик с полосатым котенком за пазухой. Вот я юноша с бутылкой портвейна там же. И каждый раз хочется поменяться с котенком или бутылкой, но не получается, каждому потому что свое.

А потом я много работал, торговал, питался китайской лапшой, заработал язву желудка. А потом я стал заниматься «Мафусаилом» и разбогател. Так это странно! Думаю – через десять лет из этой поры что вспомниться? Может быть, такая вот дрянь: сижу (в смысле, сейчас) и ничего не делаю, только рассуждаю.

СТАНОВИТСЯ ВИДЕН СЕРГЕЕВ, ПРИСУТСТВОВАВШИЙ ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ В САМОМ ДАЛЬНЕМ УГЛУ, С ПОРТФЕЛЕМ И В КОСТЮМЕ. ПОСЛЕДНИЕ СЛОВА АНТИПОВА ОН СЛУШАЕТ С ОСОБЫМ ИНТЕРЕСОМ, УХМЫЛЯЯСЬ И ПОДДАКИВАЯ В САМЫХ ИНТЕРЕСНЫХ МЕСТАХ. ПОТОМ ВСТАЕТ И ДОВОЛЬНО РАЗВЯЗНО НАПРАВЛЯЕТСЯ К АНТИПОВУ.

Сергеев: Здрасьте, здрасьте, я из Москвы. Журнал «Народное здоровье», слыхали?

Антипов: Вы были здесь? Но... Ну ладно, конечно слышал! Очень хороший журнал, у нас его многие читают. Знаете, в провинции тяга к печатному слову велика, и вера ему очень большая. Да вы садитесь, садитесь. В командировку?

Сергеев: Да уж. Вот, послали про ваш...как его там – мафусаилин написать. А то толки идут, уже и в столицах препарат появляется. Ловко вы развернулись, ничего не скажешь.

Антипов: Да разумеется! Я уверен, двадцать первый век просто пройдет под знаком Мафусаила.

Сергеев: Ну уж...

Антипов: Хорошо, вы мне не верите. Но вот тут как раз заключения американских авторитетнейших специалистов. Смотрите, Джонни Бертон из «Нью Сайколоджи Мэгэзин»: «великолепная эйфорическая стимуляция... небывалое усиление сексуальных ощущений». Смело, конечно, но справедливо. Или вот, Сэм Карсон из Исследовательского центра мозга: «плавный, постепенный, но несомненный эффект». Вот официальное одобрение Национальной ассоциации новейших пищевых добавок. Да много, много еще чего.

Сергеев: Откуда этот Мафусаил вообще взялся? Вы лично придумали?

Антипов: Трудно сказать. Наверное, я. Но вообще–то мы представляем американскую компанию «Нью Риал Энерджи». Я вот недавно вернулся из ее штаб–квартиры, очень, знаете, впечатляюще, расскажу как–нибудь. Но мы не о том, а об открытии. В их версии, да я и не претендую на авторство. Идеи ведь носятся нынче в воздухе, важно поймать, а кто первый это сделал – неважно. Так вот, однажды Сэму Джану, это наш президент, приснился сон. Будто бы он пчела и летает по лугу. Много, много разных цветов там. И вот над одним он зависает, прямо не может дальше лететь. И аромат, аромат такой! Это и был мафусаилин. Потом долгие годы Сэм и его единомышленники собирали травы, пробовали пропорции. И вот –чудесный препарат готов!

Сергеев: Ну, пошла писать губерния. За что не люблю провинцию – за размытость и вялость. Вы лучше к сути ближе. Слушайте, ведь говорят, ваш мафусаилин – обыкновенный наркотик, банальный квайлюд. Причем дрянной, опытных людей не вставляет. Мол, десять чашек кофе выпьешь – та же петрушка будет, а?

Антипов: О, это прискорбное заблуждение! В основе мафусаилина – сбор тибетских, эксклюзивных трав. И никакой химии! Посмотрите: эфедра синика, семя бразильской гуараны, гинко билбоа, черный женьшень, мускатный орех... У нас целые плантации существуют, в разных странах мира. Особые, секретные плантации. Поэтому и сила мафусаилина – сила самой природы, как ни банально это звучит.

Сергеев: Да, вы, однако, патриот... Ну ладно, ладно Ваньку валять! Суньте свой нос сюда (показывает удостоверение, не вставая с места). Ишь, эколог любитель нашелся. Послушай, твой мафусаилин напичкан псевдоэфедрином, дешевкой, которая стоит как дерьмовый бензин. И такова же в действии. Что скажешь? Зачем тебе гидрохлорид эфедрина, а? Мы же подняли документы, куда тебе такая партия? Знаю, американские друзья попросили приобрести. Ну, ты, мужик, попался. Чего молчишь?

Антипов: Я не знаю...не может быть...

Сергеев: «Не может быть»! Да не ври ты уж, ради Бога. Собирайся, собирайся, твой кабинет я опечатываю. Куда собираться? А ты вот подумай, потом расскажешь.

Антипов: Послушайте, я... Вам нужны деньги?

Сергеев: Та–ак, докатился. Взятку, да, предлагаешь? Теперь мне надо дать денег чтобы я позабыл, что слышал... Ладно, садись, поговорим. Доставай свои таблеточки. Ага, ага. Тебе две зелененьких, мне две красненьких, чтобы вставило получше, хоть расслабиться... И поговорим тогда.

Антипов: А вы еще синенькой заешьте, рекомендую, хороший коктейль получается.

Сергеев: Синенькой, говоришь? Давай синенькую. А правда, правда, лед уже образуется. Сейчас искриться начнет. Так вот, насчет денег. Не нужны мне деньги, мне нужна доля. В твоем деле. Доля. В деле. Да ты пойми, вместе мы так пойдем, так пойдем!

Антипов: Лучше полетим. Полетим.

Сергеев: Да, полетим, полетим.

Антипов: Анна! Сейчас же ко мне. Анна, ты любишь меня?

Она: По человечески или как Павел Степаныча?

Сергеев: Хороший, хороший вопрос.

Она: Люблю в целом, а что?

Антипов: Ты Мафусаила употребляешь?

Она: Ну, только розовые, на красные не решаюсь. А мой Паша, представляете, съел два стандарта красных и всю ночь не спал, хотел взлететь. У них в буфете красные открыто продают, хотя нельзя, наверное...У нас сказали, что нельзя, только зеленые разрешают. Ну, от зеленых–то какой толк? А вы красные взяли, да?

Сергеев: Угощайтесь, угощайтесь. Вон та красная на вас смотрит. Смотрит.

Она: Ой, да я не знаю, разве что за компанию.... Ах, ах! Может быть, полетим?

Сергеев: Полетели.

УЛЕТАЮТ

Антипов: Ладно, ладно, пусть полетают маленько. Ха–ха, меня не проведешь, я все, все знаю, я Антипов: Ничего не помню. Крутится все, мутно вокруг... Я ему специальные дал, не скоро прилетит. Нет, ну молодец все же я! По виду не отличишь, а действие, я вам доложу...Вот и Тофик пригодиться, с такой–то мелочью пузатой справится, небось. Позвонить надо. Да, Специальные, специальные... что? Что? Черт! А, черт, я все перепутал, а этот... Кто мне подсунул...О, надо быстрее звонить Тофику... Надо...

СТУК В ДВЕРЬ

Тофик? Это Тофик? Тофик, да? Тофик? Тофик! Тофик!

ЗАТЕМНЕНИЕ.

3.

ЗАТИХАЕТ МУЗЫКА. НА СЦЕНЕ – АНТИПОВ, ПРИВЯЗАННЫЙ К СПИНКЕ СТУЛА. РЯДОМ – СЕРГЕЕВ, В БЕЛОМ ХАЛАТЕ, НАКИНУТОМ НА КАМУФЛЯЖНУЮКУРТКУ.

Антипов: О–о–о, черт, что это было?

Сергеев: Очнулся, гад? Хор–рошо, хор–рошо.

Антипов: Где я?

Сергеев: На том свете. На полпути – это точно. Конечная точка для тебя, сука, совсем рядом. Видишь, вон?

АНТИПОВ МАШИНАЛЬНО ВЫТЯГИВАЕТ ШЕЮ, СЕРГЕЕВ С НАСЛАЖДЕНИЕМ БЬЕТ ЕГО ПОД ДЫХ. АНТИПОВ ПАДАЕТ СО СТУЛОМ НА СПИНУ.

Сергеев: Чтобы шею не вытягивал, жираф недоделанный. Ладно, не переживай, так быстрее в себя придешь.

Антипов: Что со мной было?

Сергеев: Ты будешь смеяться – еще ничего. Но будет, ох, такое будет, что мало уж точно не покажется – это мы всем ставим, для профилактики – и отдыхаешь. Давай, вспоминай все сам, а то я тебя и обмануть могу, ненароком, так, знаешь, шутя.

Сергеев: Ладно, уймись. Все равно ни хрена не вспомнишь. Мы тебя еще и Зед–Зед–Зед побаловали. Прикинь, так пошло, что еле кассеты хватило, чтобы твое чистосердечное признание зафиксировать. И, главное, ты мне еще хотел сапоги облизать, гад. Это вообще умора была. Хочу, орет, лизать сапоги любимой Родины, которую я, мудак, предал. Чуть не предал, не дали тебе, уроду. А у меня и сапогов, как назло, нет. Вот, кроссовки.

Антипов: Кто я?

Сергеев: Ты –капитан ГРУ Кубасов. Бывший,конечно, капитан, выход от нас самзнаешь какой в твоем положении –ногами вперед. Тут я тебе честноговорю, безо всяких преувеличений,как бывшему русскому офицеру. Ты,конечно, скурвился, но ведь был, былсреди нас, в нашей славной, еслиможно так выразиться, когортерыцарей... и так далее. Неподкупных,между прочим, рыцарей. С нашейзарплатой это, естественно,непросто, но возможно. Мне самому,знаешь, сколько раз взяткупредлагали? И что же я – посылал ихпо–русски на ... Так вот, подытоживаю– будешь ты, по традиции, сожжен внашей печке, это факт, но вот в какомвиде – как мертвый труп или какживой, дрожащий от страхачеловечишка – решать тебе. Запомни –только тебе!

Антипов: Боже мой!

Сергеев: Вот–вот,сколько раз я докладывал поначальству, что религиознымизвращенцам и прочим сектантам унас не место. Может, это тебя итолкнуло на путь измены. Сейчас,придешь немного в себя и всепо–новой расскажешь. С чувством, столком, с расстановкой.

Антипов:Послушайте, это, по крайней мере,нелогично. Как же я могу что–торассказать, если ничего не помню?

Сергеев: Ишь,логики он захотел. Очухался, что ли?Может тебе сюда адвоката? Илибатистовый платочек в задницузапихать? Включу сейчасмагнитофончик, где ты про сапогиблажил, он тебе кое–что напомнит. Акое–что ты добавишь, а я уж запишу,не побрезгую. Хотя, говоряоткровенно, жалко руки марать.

Антипов: А вывообще кто?

Сергеев: Для тебя –конь в пальто. В кожаном. Я – капитанГРУ Поплюйко. Вот из–за одноготакого же гада меня год назад чутьбыло не взяли на авиасалоне Игрек.Но Поплюйко не возьмешь, рукикоротки! А если длинные –поотрываем. Вот как тебе сейчас. Тутза дверью стоит капитан Владычица –так вот лучше бы он там и стоял. Длятебя, конечно, лучше. А для этого –говори все четко, внятно, безутайки.

ВКЛЮЧАЕТ МАГНИТОФОН.РАЗДАЕТСЯ МУЖСКОЙ ГОЛОС,АНТИПОВСКИЙ НЕ НАПОМИНАЮЩИЙ ДАЖЕОТДАЛЕННО

Голос 1:...зад. Я емуговорю: мистер, мистер, что выделаете! А он: вери гуд, Льеша, ванхандрид сисксти сри... О, ноу, говорю,ту хандрид сиксти сри, плиз...Разозлился он и давай орать, шипит,как змеюка, у нас в деревне такиеползали, шит все да фак. Ну я поморде...

Сергеев: Так,накладочка вышла. Много что–то васстало тут, перебежчиков,извращенцев... Ага, вот оно. Слушай, ине говори, что не слышал.

Голос 2:...делатьсекс. Какой тут секс, на пяткахполиция висит, все на волоскедержится. Нет, говорит, вот здесьмотель, хочу отдать тебе все самоеценное, что есть у меня. Я, говорю,микропленки уже взял, дискеты тоже,а она говорит, нет, это ты взял вототсюда, а это вот здесь...

Сергеев: Стоп,стоп, ишь, заслушался даже. Складномужичок поет, дескать, заманилакакая–то в мотель и обчистила.Только неправда это, капитан. А еслии правда – лучше бы не была правдой.Запомни, может когда ипонадобиться.

Голос 3:...бабочка.Да–да, я встретил его на углуЧерринг–кросс, у маленькогомагазинчика. Разные мелочи,глупости, и несколько бабочекзасушенных. Я в них мало понимаю, ноинтересуюсь, как любитель. Подошелк нему, разговорились. Оказывается,случайно среди всякого ширпотреба,капустниц там, лимонниц, довольноредкий экземпляр затесался, глорияэстевозо... Так и познакомились...

Сергеев: Итак, тыприпомнил кто этот любознательныйсэр?

Антипов: Да... В тотдень на нем было такое темно–синиепальто из ламы, шляпа, очки – втонкой такой золотой оправе. Ибольшой бриллиант на пальце. Он былкрасив, красив странной, пугающейкрасотой. Красотой льда. Но непростого, а необычного,ненастоящего какого–то.Льда–алмаза.

Сергеев: Неужелиты, русский офицер, чекист,разведчик, влюбился в какого–топидора с Пикадилли? Тьфу! Да онвообще тебя лет на двадцать старше,идиот!

Антипов: Много вы,Поплюйко, в любви понимаете.

Сергеев: Ну надоже! Конечно, мы чего попрощепредпочитаем, поздоровее. А вотслучайные связи ведут прямиком впечечку, и нечего, эстет хренов,философию разводить. Короче, тыстал с ним встречаться и однажды онпопросил достать для себясекретный препарат МФ. Так?

Антипов: Ну не так,конечно. То есть, факты все те, нонеправильные они...

Сергеев:Ладно–ладно, факты вещь упрямая. Навстречу он не явился (а жаль, его ужеждали), тебя решили брать все равно,ты бросился бежать, поймали – а МФпри тебе нет. Куда девал,признавайся, резче, резче!

Антипов: Мнекажется, Поплюйко, вы врете. Никтоне мог раскрыть нашу связь, и уж ГРУв последнюю очередь. Значит...

Сергеев: Ладно,уговорил. Это был наш человек,подослали мы к тебе, капитан,небольшую проверочку, а ты и сдулсяпри первом уколе, как салага. Ой, какнехорошо! Если бы не печечка, я быпосоветовал тебе харакири сделать,как честному в прошлом бойцу.

Антипов: Генри –подсадная утка? Еще час назад поздешнему времени я бы не поверил, атеперь верю, как ни странно... Да,была в его бирюзовых глазахкакая–то недосказанность, какая–тотайна... Вот что оно такое...

Сергеев: Ага, а тыдумал, он в детстве бабушкукочергой пришиб. Ладно, ближе ктелу. Где МФ, отвечать быстро!

Антипов: Погоди,погоди, Поплюйко. Если я вам подскополамином не сказал, значит – незнаю сам. Но! Мы с Генридействительно употребляли«мафию», так мы это называли...Итак...

Сергеев: Ох, как тыменя уморил, сука! Где препарат, ну?Говори, говори, говори, гад, гад,сука, гад, сука, гад...

БЬЕТ АНТИПОВА, ТОТ СНОВАПАДАЕТ НА ПОЛ, СЕРГЕЕВ ПИНАЕТ ЕГО,БОРМОЧА РУГАТЕЛЬСТВА

Сергеев: Да я убьюсейчас тебя, пришибу, пришибу наместе гада, эту суку, этого...

КРАДУЧИСЬ ПОЯВЛЯЕТСЯАЛЕКСАНДРА В КАМУФЛЯЖНОЙ ФОРМЕ СПИСТОЛЕТОМ В РУКАХ. СЕРГЕЕВ ЕЕ НЕЗАМЕЧАЕТ. ОНА ПОДХОДИТ БЛИЖЕ

Она: Руки вверх!Отойти к стене, быстро, быстро. Насчет три стреляю в пол, на счет три споловиной разнесу башку. Ну! Раз...

СЕРГЕЕВ ПОКОРНО БРЕДЕТ КСТЕНЕ. АЛЕКСАНДРА ПОДХОДИТ ИОБЫСКИВАЕТ ЕГО.

Она: Стой здесь –ноги на ширине плеч, руки назатылки, лбом чувствуй стену.Чувствуешь?

Сергеев: Ой, шишкабудет... Да чувствую я все, чувствую,никакого оружия у меня нет... Вотшприц только...

Она: Я уже нашла.Стоять и не двигаться! (Антипову)Как вы себя чувствуете?

Антипов: О! У менянет слов...М–м–м, этот...как его...кажется, сломал мне ребро...Развяжите скорее!

Она (поднимаястул с привязанным Антиповым):Это преждевременно.

Антипов: Что?!

Она (Сергееву):Если не ошибаюсь, старый знакомый.

Антипов: Постойте,если он капитан ГРУ, я тоже, то выВладычица, да?

Она: Выводнелогичный. Этот – такой же капитанГРУ, как я балерина. Кто ты на сейраз, бой?

Сергеев: Чтозначит «на этот раз»? Я полковникФронта освобождения Малабара,борющегося за свободу моейнесчастной родины. Будьте любезныобращаться с военнопленными какположено.

Она:Военнопленный! Ты – мелкийавантюрист и уголовник, место тебеза решеткой, куда ты вскоре иотправишься как миленький.

Антипов: Значит,он не из ГРУ? Слава тебе, Господи... Авы из «Интерпола»?

Сергеев: Дурак ты,зря радуешься. Я бы забрал у тебявещь, и отпустил, а теперь вот точноногами вперед отсюда выйдешь.

Она: Препарат?Какой еще препарат?

Сергеев: Ну все,кранты тебе, дружок...

Антипов: Дапрепарат один, довольно секретный,но скоро его, говорят, как аспиринпродавать будут, без рецептов. Мыего МФ называем.

Она: То есть,«Малабарский фронт»? Вы связаны сФОМ? С какого времени, ктозавербовал, проведенные операции –ну, быстро!

Антипов: Да нет, выне поняли, Малабар здесь не причем...

Она: Препарат привас?

Антипов: Нет, илине могу вспомнить. Впрочем, все женет, потому что наркотики явыдерживаю плохо, сразураскалываюсь.

Сергеев: Ох дурак,ну и дурак. Был бы у меня наркотик, ябы так, что ли, с тобой разговаривал?Никакой химии, дал тебе пару раз покумполу, вот ты и забыл все,болезный.

Антипов: А, нутогда во внутреннем карманепиджака должен быть портсигар,серебряный, а там второе дно...

АЛЕКСАНДРА ОБШАРИВАЕТКАРМАНЫ, ОГЛЯДЫВАЯСЬ В СТОРОНУСЕРГЕЕВА.

Антипов: Нуразвяжите же вы меня, или веревкиослабьте. Вы, стало быть, не изполиции? Конкурирующая фирма? Да,попал я...

АЛЕКСАНДРА ОСЛАБЛЯЕТВЕРЕВКИ. В ТУ ЖЕ СЕКУНДУ АНТИПОВВЫРУБАЕТ ЕЕ ЛОВКИМ ДВИЖЕНИЕМ. ОНАПАДАЕТ НА ПОЛ, АНТИПОВ ВЫХВАТЫВАЕТПИСТОЛЕТ И НАПРАВЛЯЕТ НА СЕРГЕЕВА.

Сергеев: Ну, ловкоты ее. Жаль, хорошая девка, с другойстороны.

Антипов: Кто онатакая?

Сергеев: Да никто.Она всегда тут появляется, забыл,что ли... Но пушка, але, настоящая, тыне очень–то...

Антипов: Да я тебя,гнида, одним пальцем левой ногиразотру. И весь твой Малабар.

Сергеев: Не трожьМалабар. Малабар – в огне. Слушай,так есть у тебя «мафия»? Ну дай, дайпонюхать, а? Я заплачу тебе, можешьхоть сейчас взять здесь, в халате.Правда, все фальшивые...

Антипов: Да, естькое–что... Начну с себя (шумновдыхает что–то с тыльной стороныладони, потом дразнит Сергеева).Ну иди сюда, цыпа... цып–цып... Стоять,еще шаг – стреляю! Цып, цып...

Сергеев: Ну все,капитан, или кто ты там, хватит надчеловеком издеваться... Ну дай, чеготакой жадный...

Антипов: Черт стобой, грабь награбленное.

КОГДА СЕРГЕЕВ, КАКЖИВОТНОЕ, ТЯНЕТСЯ К АНТИПОВСКОЙЛАДОНИ, ТОТ БЬЕТ ЕГО ПИСТОЛЕТОМ ПОГОЛОВЕ. СЕРГЕЕВ ПАДАЕТ.

Ишь, порцию мафии захотел.Моей мафиюшечки–душечки,прелестницы моей, в свой волосатыйнос ее засунуть он пожелал, невежда.Но никогда, нет никогда на этомсвете он вкус МФ–а не узнает... Неузнает, не узнает, не узнает...

ПРЫГАЯ НА ОДНОЙ НОЖКЕ,ДЕЛАЕТ ДВА КОНТРОЛЬНЫХ ВЫСТРЕЛА В

ГОЛОВУ – АЛЕКСАНДРЕ ИСЕРГЕЕВУ.

Не узнает, не узнает, неузнает... (меняется в лице) Черт,что это? Что это, а? А?

УДАРЫ В СТЕНУ. ЗАТЕМНЕНИЕ.

4.

ПОЛНАЯ ТЕМНОТА.ПОЯВЛЯЕТСЯ ЛУЧ ФОНАРИКА , ШАРИТ ПОТЕМНОТЕ, ТАК НА ПРОТЯЖЕНИИ ВСЕГОДЕЙСТВИЯ. АНТИПОВ И СЕРГЕЕВ, ПОВИДИМОМУ, ЛЕЖАТ НА ПОЛУ.

Антипов: Кандид,эй, Кандид, але, ты здесь?

Сергеев: Да здесь,Ермолай, вроде...

Антипов: Слушай,Кандид, скажи честно – тебявставляет?

Сергеев: Да каксказать... Не пойму что–то. Наверное,не вставляет. А тебя?

Антипов: Вот тожене пойму. Вроде бы вставляет, авроде бы и нет. Нет, не пойму.

Сергеев: Ну явообще–то не показатель, у менямногое от места зависит. Где–товставляет сходу, где–то – ни в какую.Хорошо в кино вставляет, жаль, всекинотеатры позакрывали, мебелью,падлы, торгуют...

Антипов: Может, ихот мебели вставляет?

Сергеев: Да ни отчего их не вставляет, козлов таких...На дискотеке, конечно, вставляет. Втеатре – хуже, на стадионе тожефигово. Один раз пошел на футбол,все честь по чести, забрался вуголок – и ни тпру, ни ну! У роднитоже плохо. Помню, поехал в гости ктетке, думаю, она карга старая, нихрена не поймет, вот тут–то я иоттянусь. И что ты думаешь?Обломался капитально. Не вставляет,хоть убей!

Антипов: А чтобрал? ДБ брал? Ты вообще–то ДБупотреблял?

Сергеев: ДБ, ДБ...Нет, врать не буду, не употреблял.Может, только разок, за компанию, ноточно не скажу.

Антипов: Да, этоты, брат, зря. ДБ вставляет круто. ХЗтоже вставляет, но как–топо–другому, по–другому.

Сергеев: Не,ничего не скажу – ХЗ дрянь–дрянью, аДБ не пробовал.

Антипов:Дрянь–дрянью? Ну извини, тут тыоблажался. Лучше хорошего ХЗпоискать надо, а за такую ценуничего лучше нет и быть не может.Тебе, наверное, дрянь какую–нибудьподсунули, суррогат, паленку. Так быи убивал за такие шуточки!

Сергеев: Да не,нормальный чувак со мной работал,Сашка Сизых, ты его знаешь. Может,просто ХЗ не пошло – другое дело. Воттут, как с местами, не все менявставляет. Опять же, про ДБ не знаю,врать не буду. А вот КГ, УМ, ЛС – невставляют, и все тут! Купил тут ЛС,бабки случайно водились, добруюпорцию, качество отменное. Зарядилвсе как положено – а дальше какпоперли пауки какие–то трехголовые,и со стен, и с потолка. Причем самилиловые, с зеленью. И спрашивается,что я, сын Рокфеллера такие бабки напауков палить?

Антипов: Да, ЛС невсякому подходит. Тут какая–тоособенность организма нужна, илисознания. У меня просто отличноидет, и многих знаю, у кого даже ещелучше. Слушай, а сегодня мы чтобрали?

Сергеев: Забыл,что ли? У Петьки КРУЧЕНОГО, МФ попять кубиков, прямо у входа. Ты ещеспросил, чего это он носом хлюпает,а он говорит, насморк, а ты говоришь– ладно, хоть в носу, а не с другогоконца, а он...

Антипов: Дазаткнись ты! Я тоже думал, что уПетьки, так ведь свинтили Петьку–то,позавчера. На наших же глазах вклубе и свинтили.

Сергеев: Э–э–э,Ермолай, чего–то ты не туда. Это неПетьку свинтили, а Серегу. Какмогли, подумай сам, Петьку, если мы унего сегодня по пять кубов брали?

Антипов: Дурак ты,Кандид, сам подумай, что несешь. НеПетька это вовсе был, тот весь рыжийи с бородкой, а этот лысый... Да этовообще девка была, ты что, Кандид!

Сергеев: А иправда, девка, как же яперепутал–то... Слушай, а где онабыла? Где мы МФ–ом затарились?

Антипов: Ну, вклубе, на дискотеке, или концерте.Что–то такое помню. Там еще гитарабыла и барабаны, кажется.

Сергеев: А где мысейчас–то? Черт, рукой пошевелить немогу...и ногой, и темно–то как!

Антипов: От МФвсегда так, не переживай. Сейчасразберемся... Может, под сценойлежим? Я однажды здесь уже валялся,ничего так, только пыльно,отряхиваться замучаешься. Хотя нет,под сценой просветы сверху видны,сквозь щели. А тут темно.

Сергеев: Может,все из клуба ушли и свет потушили,поэтому ничего не видать?

Антипов: Может,конечно, только сомневаюсь я что–то,ох сомневаюсь... И подозрение у меняодно имеется, ох какое подозрение...Слушай, Кандид, как МФрасшифровывается, ты знаешь?

Сергеев: Ты чего,типа, издеваешься?

Антипов: Нет, тыответь, мне важно, сам поймешь.

Сергеев: Нуконечно, Малабарский фронтозначает. В этом Малабаре разнаятравка полезная растет, из неехороший чаек варят, ха–ха, полезныйтакой чаек. Для нас с тобой. Но ты кчему клонишь–то?

Антипов: А вот кчему. Если мы МФ взяли, то как бы вМалабар отправились, правильно?Правильно. И по малабарским законамживем. А законы там я те доложу!Суровые законы.

Сергеев: В смысле,за контрабанду расстрел? Это язнаю... Ну и что?

Антипов: Много тызнаешь. Я не про контрабанду, и непро те законы. Я тут книжку недавночитал, у своей подруги, она вообщеинтересуется, называется«Верования малабарского народа».Или типа того. Картинки тамразвратные, один чудак с четырьмядевками управляется зараз, толькопыль столбом, и все такое. Но не отом я, а вот о чем – у них перед темкак на тот свет попасть, разныеприколы бывают. Например, в полнойтемноте лежать триста лет, дажепошевелиться нельзя. Потом, черезтри века, подползет к тебе крыса иукусит за большой палец правойноги.

Сергеев: Ой, блин!

Антипов: Потом онатебе еще триста лет будет грызтьсначала ногу, потом бедро, и так всевыше и выше – до самого сердца, тоесть души. А там оно на волю ивыскочит. Триста лет будет летатьвроде пчелы, потом ужеокончательный аллес.

Сергеев: Какой?

Антипов: А никтоне знает, какой. Так, предположенияразные... Прикинь, Кандид, если мы намалабарский тот свет попали, вотприкол!

Сергеев : Да я неверю. Как оно так быть может?

Антипов: Значит,может. Только вот не помню, когдасознание возвращается или остается– то ли первых триста лет, то ли вконце. То есть, то ли мы недавнопомерли, то ли триста лет отлежали ивот–вот крыса придет.

Сергеев: Ох искучно, поди, триста лет валяться!Если даже не один, а на пару, всеведь разговоры переговоришь, обовсем передумаешь. А потом еще икрыса. Бр–р–р, противно.

Антипов: Да если ина наш тот свет попали, хорошегонемного. Разные, разные сведениянасчет него существуют. Хотьпоговорить пока, никого еще нет, имы вполне соображаем. Эй, кто там,отзовись! Видишь, молчание. Может,мы с тобой вдвоем и остались.

Сергеев: А может,война и бомба упала, а мы в завале?

Антипов: Утешил,называется! По моему варианту мы, покрайней мере, уже померли, а потвоему еще и это делать придется.Вот уж точно бррр!

Сергеев: Все ты,Кандид, гонишь. Пугаешь только. Нет,ведь правда, ни ногой, ни рукой,глухо... Ни разу не было так. А стобой было?

Антипов: Говорютебе, от Малабарского фронта всегдатак. Потом, если повезет, взлетишь. Ане повезет – так и будешь валяться,пока отходняк не наступит. Аотходняк тут суровый... Да вообще–точего пугать, у каждого по–своему.Если не взлетишь – хуже, а взлетишь –ничего так. И вот пощупай пол –гладко? Скользко?

Сергеев: Не то,чтобы скользко, но гладко, это да. Ихолодно немного.

Антипов: Этопо–Малабарски. Представь, что мы стобой запаяны в глыбе льда, особоготакого льда, лакированного. Илежать нам тут тысячи и тысячи лет.

Сергеев: Да,фигово... Ну что, ждать будем, чегоеще–то делать.

Антипов: Вот и я отом же, хоть поговорить пока. Явдруг представил, что и правда нам стобой кранты, скоро и языкотнимется. Да и зачем язык, если всеравно соображать перестанем? Ну ивот, как будто последнее словоговорить надо. Ты, Кандид, чегоскажешь?

Сергеев: Я–то? Ачего мне говорить, пошлю всехнапоследок, фак зе ворлд, вот и всетут.

Антипов: Ну, этонеинтересно. Ты этот ворлд налево инаправо посылал, в обычное время.Чего же тут разбазариватьнапоследок? Экономию, блин, надособлюдать. Ладно, я о тебе, братишка,позабочусь. Вот повторяй за мной. Ячеловек... Повторяй!

Сергеев: Да ладно,делать все равно нефиг... Я человек.

Антипов: Ячеловек, потому, что...

Сергеев: Ячеловек, потому, что...

Антипов: Иногдаменя вставляет, а иногда нет. Этим яотличаюсь от слона.

Сергеев: Почему отслона?

Антипов: Если тактебе хочется – от таракана.

Сергеев: Да ну, яих не люблю. Ох, один раз после КВтакие рыжие бегать стали! И главное,быстро – туда–сюда, туда сюда. Так быи передушил всех, сволочей.

Антипов: Ладно,слушай дальше. Если вслух обломно,повторяй про себя. Так я и прожилвсю жизнь, а теперь вставит точно инавсегда. Но я не жалею.

Сергеев: Не, я такне смогу. И длинно, и мрачно как–то.Обломно, короче. А ты что скажешь?

Антипов: Я–то? Незнаю... Вот историю могу рассказать,из жизни. Жил я с одной подругой,хорошая такая девка, добрая.Белобрысая. Ну, как то есть я жил?Пил, да употреблял, да валялся, гдепопало. Ничего, она терпела.

Сергеев: Сама–топробовала?

Антипов:Пробовала когда–то давно, в детстве.Не вставило ее, она и бросила.

Сергеев: А ты,значит, вставил удачно?

Антипов: Инеоднократно. Но не о том речь. Вотжил я с ней, она мне помогала,вытаскивала меня отовсюду, кормилаи все такое. А я чем дальше, тембольше думал, как бы ее послать.Послать, и все тут, никакой причиныдаже не было. Наверное, чисто извредности. Чем она ко мне добрее,тем я больше злюсь. А случая не было.Не совсем же я свинья, чтобы простотак, без случая. Задержалась онаодин раз, к матери ездила. Я этомуобрадовался и говорю ей – пошла тымалой скоростью, сука! Она: дапочему, да за что. А я ей: пошла,пошла, а то прирезать могу. Я иправда мог. Ну, заплакала она и ушла.И я заплакал, просто так, без нее.Лежу и плачу. И не ее, дуру, жалко,пусть радуется, что не прирезал. Ине себя жалко, чего говна такогожалеть, а просто так – лежу и плачу.Вот такая история.

Сергеев: А онакуда потом делась?

Антипов: Даникуда, здесь живет. Она потом ещераз приходила, так я даже дверьоткрывать не стал. Обложил ее черезцепочку, да еще и пнуть хотел,только она увернулась. Вижу ееиногда, ничего, ходит. Говорят, скаким–то чудаком живет, здесь... Да яуже говорил.

Сергеев: Тывообще–то не это... Ты, козел, следи,что говоришь–то... Сам–то ты чудак,понял?

Антипов: Кандид,ты чего, сдурел? А–а–а, кажетсядоходит...Так это она с тобой? Нифига себе...

Сергеев: Ну да, сомной, и тогда она у меня была, а не уматери. Правильно, с тобой жить,надо бронебойным орудием быть.

Антипов: Ты, чтоли, лучше? Можно подумать... Тоже мне,Дубровский хренов. Да ладно, мнежалко, что ли? Ты прости, вообще. И невсе ли равно, с тобой, или со мной.Все люди, я думаю, один человек.Только большой.

Сергеев: Это ещекак?

Антипов: Прощепростого. Вот ты бреешься, если,конечно, бреешься иногда,смотришься в зеркало. В зеркалевидишь себя, или того, кем себясчитаешь. Таким видишь, какимхочешь, каким привык. Ну так идругие почти такие же. Носы такиеже, волосы, глаза – все однойконструкции. Вот и подумай, так ивыходит, что все люди один человек.То есть, ты. В смысле, я. Ну да это всеравно, сам понимаешь.

Сергеев: Дачего–то ты загнул, вот это я понимаю,точно. Ну а она, о ком речь?

Антипов: Да то жесамое, только детали немногодругие. В смысле, те же самые, подругому немного поставленные. Что утебя снаружи, у нее внутри, вот и всяразница. А вообще, представь, сейчасзажжется свет, и появится она. Иливернее так: появится она, и зажжетсясвет. Давай попробуем, как вдетстве: раз, два, три – елочка, гори!Только не про елочку, а просовременную жизнь. Малабар,Малабар, приходи к нам на кумар! Раз,два, три!

ЗАЖИГАЕТСЯ ПОЛНЫЙ СВЕТ.НА ПОРОГЕ – АЛЕКСАНДРА, НА СЕЙ РАЗОДЕТАЯ ТЕХНИЧКОЙ СО ШВАБРОЙ В РУКЕ.

Она: Ахбесстыдники, ах сволочи! Да что жеэто делается, да где милиция–то?Сейчас позову, уж уберут вас отсюда!То–то я слышу, в мужском туалетекто–то шур–шур–шур, думала, крысы. Атут – эти. Ну, наркоманы проклятые,совсем страх потеряли!

Сергеев: Тихо,бабка, не ори. Мы где, в клубе?

Она: Да где ж вамеще–то быть, проклятым? Нет,работала я на вокзале, ханыг–бродяггоняла, но вас, бесстыжих, не то чтогонять, уничтожать надо! Под кореньрубить!

Сергеев: Вораздухарилась–то! Слушай, а ясел...Двигаться могу! Отпускает,блин, Ермолай, отпускает! Эй,Ермолай! Ермолай, ты что, очнись,Ермолай, Ермолай! Але, ты спишь?Спишь, да? Спишь? Ты где, Ермолай? Тыгде?

СТУК В ДВЕРЬ. ЗАТЕМНЕНИЕ.

5.

ИНТЕРЬЕР ТОТ ЖЕ, ЧТО И ВСАМОМ НАЧАЛЕ. ТОЛЬКО БУТЫЛКА ВОДКИИСЧЕЗЛА СО СТОЛА. АНТИПОВ И СЕРГЕЕВСИДЯТ НАПРОТИВ ДРУГ ДРУГА.

Антипов: Ну и каконо?

Сергеев: Да уж...Слов нет.

Антипов:«Ощущение такое, что попал подпаровоз?»

Сергеев: Вродетого... Опомниться не могу.

Антипов: Этотолько кажется. А вообще–то – дажехорошо. (встает) Вы знаете, чтовсе происходящее здесь направленоцеликом и полностью на раскрытиевсех, повторяю, буквально всехрезервуаров и источников вашейсобственной самоопределяемости.Предпочитаю именно этот термин. Ивот, в ходе предварительного, таксказать, показа, выдвинуто тольконесколько ящичков. А каков эффект!

Сергеев: Эффектоглушительный.

Антипов: Вотименно, батенька, вот именно!Сестра!

ЗАХОДИТ АЛЕКСАНДРА ВБЕЛОМ ХАЛАТЕ.

Сестра, скажите, чтоколега получал раньше, до обращенияк нам.

ОНА С ГОТОВНОСТЬЮ ДОСТАЕТПЛОСКИЙ БЛОКНОТ И ЧИТАЕТ.

Она: ГидрохлоридФентметразина и гидрохлоридхлордиазепоксида, суточная дозапервого два по пятьдесят, второго –два по двадцать пять. Динамикаотрицательная.

Антипов: (наставительно):Вот! Сестра, как сексуальнаяактивность коллеги? Уровенькомпетентности либидо?

Она: Динамикаположительная. По моему мнению,кардинальное улучшение должнонаступить в ближайшие несколькосуток. УКЛ имеет тенденцию к росту.

Антипов : Вы несмущайтесь, батенька. Кто мы такие свами? Известно кто – машины желания,и для нормальногофункционирования, хе–хе, должнывремя от времени проходить смазку ичистку. Согласны?

Сергеев: Этого я,извините, не понимаю. Но откуда?...

Антипов: Адавайте, давайте все объясним. Кнашей Аллочке вы, как выяснилось,питаете особые чувства. Да, говоряоткровенно, не без нашей помощи.Небольшая провокация – и вот она ужекажется вам, натурально, супругой.Со мной вообще все абсолютно просто– легкий трансферт, и вот какаяпутаница выходит. Вы меня и боитесь,и хотите доверять – от этогоинтрига.

Сергеев: А лед?Пчелы?

Антипов: Можнобыло бы углубиться в настоящиеджунгли метафор, но я полагаю, чтовсе проще: лед прикладывали к вашимвискам. По моей, извините, просьбе,нужно мне было кое–что проверить...Расскажу при случае. Да и вамнемного полегче было. Ну и пчела,негодная, здесь все время вилась,еле ее санитары полотенцем в садвыгнали.

Сергеев: Вот каквсе просто... Что же дальше?

Антипов: Признаемрезультаты удовлетворительными,подождем недельку и отправим васдомой. С пометкой – фактическоевыздоровление. И вообще – вот яговорю «клиника»,«сестра»... Лучше этих терминовне употреблять, право. И вовсе не изкакой–то там стыдливости. Нет, ведьне называем же мы вилку ложкой.Почему? Я бы сказал, из чувстваэлементарной семантическойвежливости. Так вот, на самом делевы находитесь в МастерскойЕдинения, проходя курс АктивногоПрисоединения. Отчего же, спросите,мастерская? Оттого, что не храм.Храм звучало бы, согласитесь,претенциозно. Я и сам вовсе не врач,у меня совсем другая профессия. Довсего дошел сам, теперь помогаюдругим, вот вам, например. Кстати, япоставил в известность вашихродных, что, к сожалению, новаяпроцедура оплачивается отдельно.Ожидаю чека.

Сергеев: Да будет,будет вам чек... Нет, ну насколько жевсе реально было... Слушайте, а этотсамый Малабар? Что это, вообще,такое?

Антипов: Ну, выменя хотите разочаровать... Какоесегодня число–то?

Сергеев: Двадцатьпятое. Январь, кажется.

Антипов: Вообще–тоапрель, но не важно. Где мы с ваминаходимся?

Сергеев: Яполагаю, что в частной клинике...иликак там, мастерское единения. Наострове, среди сада.

Антипов:Совершенно верно. А остров–то гденаходится?

Сергеев: Гм...Забыл.

Антипов: А остров,батенька, находится втерриториальных водах Малабара. Ивы, насколько мне известно,малабарский гражданин, как и я, каки Аллочка. Правда, сестра?

Она: Конечно, именя это очень радует.

Антипов: Молодец!Патриотизм нынче в моде. Малабар,напомню вам историю Родины,занимает третье место по уровнювалового национального продукта надушу населения. Страна небольшая,но богатая. Полезные ископаемые,моря, горы. И «Малабарский фронт»расценивайте, пожалуйста, как полебитвы двух извечных сил. Можнообозначить их противоположнымицветами, можно сказать проще –реалистическое самостояние противинтервенции реальности. Поняли?Вспомнили?

Сергеев: Да, что–тотакое...

Антипов: Это всеничего, ничего. Сестра, проводитеего в палату и возобновите своиусилия, хе–хе.

Она:Пойдемте...дорогой.

Сергеев: Стоп!Предъявите ваши документы!

Антипов: Ну–нубатенька, спокойнее. Какие именножелаете? Паспорт, сертификат,водительские права?

Сергеев: Хотьчто–нибудь.

Антипов: Извольте.Да подойдите ближе. Вот, гляньте.

СЕРГЕЕВ НАКЛОНЯЕТСЯ НАДСТОЛОМ. СЕСТРА ЛОВКО КИДАЕТ В НЕГОПРЕУВЕЛИЧЕННО БОЛЬШОЙ ШПРИЦ (И ГДЕОНА ТОЛЬКО ЕГО ВЗЯЛА?) СЕРГЕЕВОСЕДАЕТ МЕДЛЕННО, НО ВЕРНО.

Антипов: Ай–ай–ай.Все же мы поторопились отменитьмедикаментозное лечение. Как выполагаете, Алла?

Она: Доктор, выслишком любите их... И не любитеменя.

Антипов: Опять выза свое!

Она: Нет, правда...УКЛ надо повышать, а то что докторскажет. Зачем вы так с практикантомобошлись? Опять назначат ваминсулиновую блокаду, это неприятно,вы же знаете... Ну, идите ко мне.

Антипов: Я боюсь.

Она: Не бойся,дорогой, ты же знаешь наши принципы– чем выше УКЛ, тем быстрее на волю. Аон у тебя такой маленький,слабенький, длинненький...

Антипов:Послушайте, давайте продолжим этуигру, но не забывайте, что доктор –это все–таки я. Просто давайтепризнаем, как априорную истину, ивсем станет легче. А сейчас я позовусанитаров и они проводят вас впалату.

Она: Ну если так,то я действительно позовусанитаров и дам им необходимыеуказания.

ОДНОВРЕМЕННО КРИЧАТ:

Санитары! Санитары! Вприемную!

СТУК В ДВЕРЬ. ЗАТЕМНЕНИЕ.



Добавить комментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.