Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Статьи
Архив номеров
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Тексты

Главная» Тексты» Поэзия» ПОЭМЫ И СТИХОТВОРНЫЕ ЦИКЛЫ» По крайней мере (венок сонетов)

По крайней мере (венок сонетов)

Автор: Гаркавая Людмила  | 24.11.07

ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ

           венок сонетов

 

                   Антонову А.К.

                       1.

Со вздохом открывается пространство:
покойничку по имени "покой"
щита не дали, дали меч плохой,
девиз для одиночек - "Горе, здравствуй!"..

Попробуй-ка, по-прежнему побарствуй!
Хлеба замесят пополам с трухой...
Пичугой под соломенной струхой
пой гимн свободе, равенству и братству,

как будто сам свободен, равен, брат,
дорогой ли немыслимых преград
бреди, где ничего не видят очи -

заполнит до краев словесный блуд
мучительную вечность многоточий -
отмеренных, озвученных секунд.
  

                       2.

Отмеренных, озвученных секунд
не отдавать обманчивой планиде,
распутывать узлы ведущей нити,
беречь нутро, как знамя берегут.

Нас время утрамбовывает в грунт -
смиряться и в болоте и в граните:
песчинкою под памятник элите,
оправой под сияющий корунд...

Казалось или было воспаренье,
но принимать счастливое смиренье,
минуя равнодушие остуд,

легко ли нам?.. Ужель буддисты правы,
что души тех и праведны, и здравы,
чьи имена сгорают, не текут?
  

                       3.

Чьи имена сгорают, не текут
из уст, как высыхающие реки,
в эфире еле слышные помехи,
которых память жалит, словно кнут.

Другие же самих себя распнут
и как никто нуждаются в опеке
(не в звере ни в каком, не в человеке,
не в том, что сеют и не в том, что жнут,

им все равно: богаты или нищи,
питаться духом иль скоромной пищей,
и быть хоть осквернителем могил,

а все ж - поэтом!). Не гордись напрасно!
Погаснет и сияние светил
медлительно, возвышенно, бесстрастно.
 

                       4.

Медлительно, возвышенно, бесстрастно,
так странно, точно кактуса цветок,
пришпиленный на острый коготок
корявого ствола природой властной,

насилью поклоняемся... Согласно
стучим, как в терем, в каменный висок
(а терем тот не низок, не высок!)
и каемся кому-то громомгласно.

Мы смертные грехи, как самогон,
стихами выгнали ( первач иль эпигон -
питье не для любителей романса!)...

У творчества крутые виражи:
ныряем, простодушные ханжи,
в пустоты помрачительного транса.
 

                       5.

В пустоты помрачительного транса
от бренного уходит каждый сам...
Когда поверишь собственным слезам,
себе не пожалеешь реверанса,

и, проявив готовность новобранца,
ты предъявляешь душу в небесах,
чтоб взвесить на придирчивых весах
смирение в глуби протуберанца.

А взвесить честно - не хватает гирь...
И если мерой - читанный Псалтырь,
то читанный "Плейбой" - не лыко в строку...

И если удалось избегнуть пут,
к еще какому, Господи, пороку
благие заблуждения влекут?..
 

                       6.

Благие заблуждения влекут
крепкоголовой падали немало.
Она идет, любуясь свежим палом,
идем и мы, где травы не растут.

Огонь свечи совсем не стерегут.
К чему свеча, когда взялась пожаром
шестая часть, а дальше - шар за шаром,
и погасить ее - напрасный труд.

Поверим же (и нет пути иного!),
что сбудется святое Божье Слово:
для каждого, кто здесь раздет, разут,

есть облаченье бело-сине-ало,
по неземным таинственным лекалам,
отрезанный от вечности лоскут.
 

                       7.

Отрезанный от вечности лоскут
доверия низвергнутых устоев
сегодня недостоин - все пустое,
но завтра же устои возведут,

и новый, с прочным бруствером, редут -
потомкам, разрушающим святое...
Дождавшись Слова Вечного (застоя!),
планеты, как с ума, с орбит сойдут.

Бороться с жизнью - та еще затея!..
За наш огонь заплатят Прометеи
смирительной увязанностью строк.

Любимцы горя, боли, злобы, пьянства
свой судный день отдали, как оброк
для нашего холодного убранства.

                       8.

Для нашего холодного убранства.
творцами этикета и манер
уложено немало пылких вер.
Жеманство превратили пуританство,

идею - в изощренное тиранство...
И все не умолкает зензивер:
проштрафившийся милиционер
штрафует энергичнее гораздо.

Натура - плодородный чернозем:
не каждый и себя простит во всем -
не прополоть обиженной цифири...

Поскольку всепрощенья постулат
не плодоносит в нашем скудном мире,
сумеем ли найти душевный лад?
 

                       9.

Сумеем ли найти душевный лад,
с восторгом наблюдая лишь восходы?
Кто ничего не сделал без охоты, -
неужто не оплакивал у Врат

свое житье - простой конгломерат,
не стоивший особенной заботы?..
Какие семена - такие всходы.
Обычаем свершается обряд.

Когда душа тоскует или злится,
летит строка печальная, как птица,
в луны восход иль в солнышка закат...

А улыбнись негаданное счастье -
глупеют строки даже не отчасти...
Превыше сердца разум во сто крат.
 

                       10.

Превыше сердца разум во сто крат
приятьем мира в каждой ипостаси...
Так угасают искры в теплом стразе,
но их хранит холодный бриллиант.

Болезненной гримасой циферблат:
пусть прах лежит уже в хрустальной вазе,
пускай шелка на саван - вместо бязи...
Сменилось только качество заплат.

Еще живым, но бесполезным комом
остыло сердце, верное канонам...
Неисправим страдалец Одиссей:

Как далеки от неба эти сферы
под коркой хитроумною твоей!
Повсюду рассыпают пепел серый!
 

                       11.

Повсюду рассыпают пепел серый!
умы, не понимающие зла,
куда бы их идея ни вела -
в буддисты, прогрессисты, староверы...

Летят вослед за Свифтом и Бодлером
под парусом рабочего стола,
стилом что тронут, то сожгут дотла
дурным (равно - возвышенным) примером.

Не лучше ль, чтоб ни сердцу, ни уму
не присягать? В заветную тюрьму
открыть замки отребью на потребу?

Слагается довольно стройный бред
бездельник зрелищ, пожиратель хлеба) -
для наших эмпирических побед.
 

                       12.

Для наших эмпирических побед
незыблемо составлена интрига
(пустынна между строк иная книга
но служит нам как вечный трафарет):

оружьем перегруженный атлет,
и в мыслях не примеривший вериги,
облитый соком клюквы и клубники,
окуренный ментолом сигарет...

Сортировать для хобби и для хлеба
свой дар и невозможно и нелепо -
несовместимы Дух и звон монет.

Рожает Муза от амикошонства
строку неистребимого пижонства:
сильнее смерти вожделенья нет.
 

                        13.

Сильнее смерти вожделенья нет,
пока есть жизнь и строки без пробела.
Аид покинув, как Орфей, умело,
давая одиночества обет,

душ золотарь, кровопускатель бед
петь заставляет страждущее тело.
И лишь затем, чтоб в мыслях все сидела
иллюзия - от вечности привет.

Мы в этом никогда не будем кротки:
своих страстей раскачиваем лодки -
пускай со дна, нетленное достать...

Зарвавшиеся, словно тамплиеры,
и в знаниях находим тоже страсть...
О дай нам, Боже, меры! Только меры!
 

                        14.

О дай нам, Боже, меры! Только меры!
Не целое, а краешек, обман...
Как узенькую пяточку Жуан
узрел... Фантазия (опять химера!)

имеет вкус вина и запах серы...
Творящего желанья ураган
смешает все - и Гею, и Уран...
Да будем безымянны, как шумеры!

Во имя Майи месим грязь дорог
и прячем крохи благодарно впрок...
Поломникам невидимого царства

во времени растаявшем, как дым.
Небывшего потомкам золотым
со вздохом открывается пространство.
 

            15. МАГИСТРАЛ

Со вздохом открывается пространство
отмеренных, озвученных секунд,
чьи имена сгорают, не текут
медлительно, возвышенно, бесстрастно.

В пустоты помрачительного транса
благие заблуждения влекут.
Отрезанный от вечности лоскут
для нашего холодного убранства.

Сумеем ли найти душевный лад?
Превыше сердца разум во сто крат -
повсюду рассыпает пепел серый.

Для наших эмпирических побед
чильнее смерти вожделенья нет...
О дай нам, Боже, меры! Только меры!
 

 



Добавить комментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.