1.

Когда-нибудь с тобою убегу
куда-нибудь неслыханно далеко,
недосягаемо для зова и упрека,
чтоб не дойти ни другу, ни врагу.

В последнюю беседу и строку
не пустим ни зацепки, ни намека,
сокроется побега подоплека
осокой на стремнистом берегу.

Дела оставим в полном беспорядке:
твои картинки и мои тетрадки,
незрячий холст и недопетый стих.

Оставим все, избегнем всякой ноши,
неважно, кто из нас чего достиг,
пусть лето на излете, ветер строже.

2.

Пусть лето на излете, ветер строже
допрашивает прошлую печаль,
уверенно и твердо отвечай:
миг завтрашних надежд куда дороже,

веков вчерашних дел. На смертном ложе
окажешься, куда ты ни причаль:
не кочерга ли каждый? не свеча ль?
в правлении собой - бразды иль вожжи?

Не знаем. И не все ли нам равно,
что суждено, а что не суждено,
поскольку шанс познания ничтожен?

Нога скользит, но через снег и лед
петляет, рвется, и ведет, ведет
тропа к хрипящим птицам, сердце - тоже.

3.

Тропа к хрипящим птицам, сердце тоже
из пяток в горло - захлебнись, но пой...
Ползком все выше вьющейся тропой,
а после перевала путь положе...

Но легче будет позже, много позже,
когда совсем забудем мы с тобой
мой серый дом и дом твой голубой
в том городе, что как бы уничтожен.

В той как бы уничтоженной стране -
засохшие фиалки на окне,
на книгах пыль, скулящая собака

и ходики споткнулись на бегу...
Смотри сюда! Над чернотой оврага -
гора с лесной черникой на боку.

4.

Гора с лесной черникой на боку
склонилась, дышит мхами, как мехами,
и мы едва прикрыты лишь грехами
в альпийском фиолете на лугу.

В расщелинах подобно молоку
туман разлился прямо под ногами.
Тепло и сыро, Уж бы жил веками.
С тобой - тысячелетие смогу!

Еще наверх! На камнях лес. Он строгий.
Он в зарослях скрывает все дороги,
ровно по силе розге, батогу

сечет кустарник. Упадем у края -
дышать: о, как я стар! о, как стара я! -
там воздух густ, как будто мы в стогу.

5.

Там воздух густ, как будто мы в стогу,
далеком, словно юбки-кринолины...
Летит пушинкой с ветки тополиной
воспоминанье.... Я привычно лгу,

как зерна в ступе прошлое толку,
оно звучит то былью, то былиной,
сентенцией занудливой и длинной.
Молчи, тетеря, на пустом току!

Теперь стоим мы на краю обрыва,
и не нужны шутихи вместо взрыва,
дописан прежней жизни эпилог.

Вступаем в день, который верно прожит,
и будет стерт назавтра, как мелок,
там даль ясна, и память там без дрожи.

6.

Там даль ясна, и память там без дрожи,
мы, друг у друга накрепко в руках,
в безлюдии забудем всякий страх.
Бояться - так Тебя, великий Боже!

Там наш покой никто не потревожит...
Лишь, в профиль виден - сильно сжат в боках,
дергач, бегун, у нас он в петухах,
напомнит из травы, что спать негоже,

что ждет работы неокрепший сад,
что на пригорке ягоды лежат,
что на пирог пора готовить дрожжи,

погода не навеки так тепла,
а где дрова?.. Сквозь длинные дела
там дни текут, несчитанно похожи.

7.

Там дни текут, несчитанно похожи
на те, что здесь, но только не о том
заботимся... И там построим дом,
ну разве что без мебели хорошей,

лужайка под окном... Газон заросший
и здесь... Еще - покрытый льдом
овальный пруд... Сплетенье рук крестом,
и - понеслись по утренней пороше...

Но это было здесь! Пел стадион
десятый раз, что роз был - миллион,
и долго распускалась наша роза,

любовь, единственная на веку,
здесь - опоздавшая для главного вопроса...
Там - каждый день для нас уберегу.

8.

Там каждый день для нас уберегу!
Ты - это я, а я в тебе - и только,
и целый мир - лишь маленькая долька
поруки в нашем замкнутом кругу.

Переживем мы ливень и пургу,
но боль, что сердце жмет... Княгиня Ольга
сожгла древлян, сумняшеся нисколько,
по правилам игры... И я сожгу

Смотри-смотри, горит огнем отличным
все то, что к ароматам земляничным,
к руладам птичьим не дает уйти!

Лишь первый шаг отягощен поклажей,
и - налегке по горнему пути,
как тот смельчак, любимую укравший.

9.

Как тот смельчак, любимую укравший
без долгих изнурительных осад,
и мы надежду повернуть назад
закажем осмотрительности нашей.

Поверь легенде старой: ведь она же
давно сноха, и он в зятья был взят,
а убежали! Правда, говорят,
изловлены они, убиты стражей...

Но нас с тобою некому ловить!
Вздохнут родные, плюнут, может быть,
и станут жить по-прежнему счастливо.

Ушли понятья чести и стыда,
засох анчар. Поможет ветвь оливы,
чтоб жить в горах, где счастье - простота.

10.

Чтоб жить в горах, где счастье - простота,
всего и нужно-то - родиться снова,
без мусора обычая былого,
с додевственностью чувства - в путь туда,

где нет в помине совести суда -
ненужность института такового...
Однако же, действительность сурова,
потребует телесного труда.

В горах не то, что посидеть в буфете...
соратники почтут событья эти,
их споры - каждодневная страда...

Так сложим печь и будем печься сами,
чтоб убран был наш уголок цветами,
где плод любви не узнает вреда.

11.

Где плод любви не узнает вреда,
где Тварный мир таинственней и тише,
живут без книг (мы знаем, кто их пишет!),
там нет того, чем живы города.

Оленей тонконогие стада
проходят грациозней, чем в Париже
по Рю-де-Рю девчонки нуворишей...
И мы вас покидаем, господа!

Пусть будет вечер сколь угодно долог:
возьмем с собой славяно-русский Пролог
да новый куртуазный календарь,

составленный товарищем помлаже.
Зачем тома (об этом знали встарь),
где речь звучна, прозрачны мысли даже?

12.

Где речь звучна, прозрачны мысли даже,
букашка, птица, зверь - среди своих,
и если сыщешь безобразный штрих,
он злобой, но не подлостью окрашен.

А здесь не так. Весь мир обезображен
под потолками чаяний чужих...
Когда природа замолчала в них,
когда проходит жизнь без эпатажа,

здесь не к добру соединенье сил,
и даже если б кто-нибудь просил,
его мечтанья не поднимут на штык,

там облака целуют копья гор...
Мы вырвемся с тобою на простор,
мы убежим! Когда-нибудь. Однажды.

13.

Мы убежим! Когда-нибудь. Однажды
проснемся и поймем: теперь пора!
И прямо в бурю, в дождь как из ведра
вокликнем: ветер! незнакомец! наш ты!

Увидит он, что мы идем бесстрашно,
что за спиною стылое вчера,
что покорилась первая гора,
и скажет вдруг: "Пусть оглядится каждый,

послушает, что скажут дух и плоть..."
Довольно, ветер, чепуху молоть!
В движенье, ветер, жизнь идет, в движенье!

Ты лучше вспомни песенку "Куда?".
"Не пожалеть бы о своем решенье
когда-нибудь..." - И все же - никогда!

14.

Когда-нибудь... И все же - никогда
не повернуть ручью обратно в устье.
Осудят нас, но не остудят - пусть их!
Оружье наше - сети да уда,

а сплетни - хмель, увивший ворота,
трехдневный дождь прольется нашей грустью,
мы будем только рады захолустью,
где безмятежно движутся года.

А что увидим, если возвратиться?
Да то же все. Одни и те же лица,
кислотный ливень, сажу на снегу.

Здесь так скорбит душа и страждет тело...
Уверенности просто нет предела:
когда-нибудь с тобою убегу!

15.

МАГИСТРАЛ

Когда-нибудь с тобою убегу.
Пусть лето на излете, ветер строже,
тропа к хрипящим птицам, сердце - тоже,
гора с лесной черникой на боку.

Там воздух густ, как будто мы в стогу,
Там даль ясна, и память там без дрожи,
Там дни текут, несчитанно похожи,
Там каждый день для нас уберегу.

Как тот смельчак, любимую укравший,
чтоб жить в горах, где счастье - простота,
где плод любви не узнает вреда,

где речь звучна, прозрачны мысли даже,
мы убежим. Когда-нибудь. Однажды.
Когда-нибудь... И все же... Никогда