ВЕНОК ПРОЗЕ

Цветная фотография потомству -
Потомка дар: Боженко-сын, Иван,
Средь трезвых мужиков и взрослых дам
Эротики наслушался и тостов.
Храни его, Господь, от эпигонства.
Брести по сатирическим следам -
Не поделом, да и не по летам,
Уж манию - так графства иль баронства...
Отец его сатирик-джентельмен,
Любитель старины и перемен,
Ему: массивная архитектура,
Индустрии графический портрет,
Миниатюрная литература -
Характеров и возрастов букет.

Характеров и возрастов букет
У Лилии Андреевой богатый:
От маршала до вшивого солдата -
И полное отсутствие побед.
О Будда! О Христос и Магомет!
Ее на общем фоне тоже нет.
Замедленно грядет ее награда!
Так вырастают слива и ранет,
Так тихо заплетаются интриги...
И лепетом замученной гвоздики
Уютно пахнут постный винегрет,
Домашнее вино, как в ресторане...
А подле, на светящемся экране -
Таланта ясновидящего бред.

Таланта ясновидящего бред
С сюжетом не сливается октавно:
Опять герой - улыбочкою Фавна
И не курящий с фильтром сигарет.
А Пешкову не нравится портрет.
Извилины шевелятся исправно,
Метафоры, как льдины формы странной,
Из примитива делают секрет:
То тюкнет в темя странствующий посох,
И звездочки - котлы на паровозах -
Из-под ресниц галактиками прут,
То кровь свернется в чувственных коростах...
Застыли изумление и труд
И в каждой паре глаз, и в линзах толстых.

И в каждой паре глаз, и в линзах толстых
Фугасы интерес не истребят:
Вот этих девочек, вон тех ребят
Помосты ожидают и погосты -
Тупицы, негодяи и прохвосты
За стыдное Фортуну теребят.
В рассказы их срезая, как опят,
Скорбящая рассказывает просто:
Почем сегодня сердце, почему
Предпочитать желательно тюрьму...
И лезвием пронзает горло воздух.
Не только "это", милый Тинто Брасс,
Ужо! Петрова превзойдет всех вас
Творением, не выверенным в ГОСТах.

Творением, не выверенным в ГОСТах,
Информбюро для бедствующих масс -
Лобановские опусы у нас.
Не все глядели в даль со стен форпоста:
Хранили в уповании упорство,
Не лезли в душу, на трибуну, в грязь,
Беспошлинно и каторжно трудясь,-
Не всем дано вступать в противоборство...
Узнает благость подвига и вред
Один Лобанов... (И одна - поэт.)
Писать рассказ, закапываться в недра,
Как будто дан таинственный обет:
Приветствовать слепую встречу ветра
Горением... Кто знает - "пост" иль "пред".

Горением, кто знает - "пост" иль "пред",-
Кого и чем Тот Век ознаменует?
Не в моде и серебряная сбруя,
И даже золотой велосипед.
Неравнодушен в поиске, куплет
Всегда находит истину благую,
Вторую свежесть - тоже дорогую,
Поскольку первого в подлунном мире нет.
Быть может, при отсутствии колбаски
Так потускнели радужные краски?
Психологизм теряет и балет -
Не примет организм ни страсть, ни ласки...
Вот потому Ершова пишет сказки,
А может быть, как символ мертвых лет.

А может быть, как символ мертвых лет
Послужит триллер о Христе распятом
(Дописан в девяносто бы девятом,
Чтоб в новый век был купленным билет)?
Худеет Климов - форменный скелет -
А рукопись толстеет с Витей рядом,
Напичкана старинным маскарадом:
В костюме короля - простой валет,
Король в коммунистических обносках,
На нем кожан и шапочка-матроска,
Не спрятать только царственности глаз
И - под слоями - внутреннего лоска...
Вот за такой, писатели, рассказ
Замрете на мемориальных досках.

Замрете на мемориальных досках
Вы, милые, не скоро, видит Бог.
Вы лишь в начале длительных дорог,
И недалече ВУЗовская розга,
Когда питаете глубины мозга.
Но он наступит, тот блаженный срок
Отдачи заготовленного впрок.
И это торжество еще неброско,
Почти что "Обрамленье пустоты".
Должны прозреть в округе все кроты,
Прозреть испуганно, неблагодарно,
Как похмелиться чистотой воды...
А Кривощеков нам наполнит тару:
У всех уже стаканчики пусты.

У всех уже стаканчики пусты:
И по усам текло, и в рот попало...
Но жизнь не ресторанный вышибала,
Вполсилы пнет - и бедному кранты.
Увы. До поседенья бороды
Нам опыта полученного мало.
Лишь одного Фортуна баловала,
Ему носила песни и цветы.
Далече армия, студенчество и детство,
И трагифарс - бульварное злодейство,
Красноречивых критиков суды...
Не исчезай, пожалуйста, Бузмаков!
Ведь в пустоте стакана столько Знаков,
И чайник пуст античной красоты.

10.

И чайник пуст античной красоты -
При галдеже таком совсем не диво.
Улыбка Славы. Нет, не объективу,
А блеску покорившейся звезды,
Богатству поставляемой руды,
За счет чего и пишется ретиво...
И дела нет ему до коллектива,
До чайника и прочей ерунды.
А встречи так редки и скоротечны...
Одни слова легки и безупречны:
"Синхронность, мимикрия..." Тормоза!
Эй, вы, галдящие, как цех кузнечный!
Забыли, что Десятов - партизан?
На всех парах несетесь веку встречно.

11.

На всех парах несетесь веку встречно.
Три вида пенья - арсенал не густ!
Стремленьем упоенье - наизусть,
И упоение тоской бесподвенечной
Да напоследок мастерством заплечным -
Страстями - упоенье от безумств...
У Пушкина и Черного из уст
Заимствуйте четвертый вид - беспечный:
Носить, как Госсен, маску подлеца,
Испорченного девками юнца,
Привитого от первых трех страданий.
Обидно, что лишь бабу да винца
Потребно почитателям изданий
И не свернуть до самого конца.

12.

И не свернуть до самого конца -
Имеет автор прав на пару маний?
Пусть мания величия в кармане
Не стоит выеденного яйца,
Но девять граммов чистого свинца
И некролог отборной в рифму брани
Тому, кто позлословит о романе,-
Поклонницы накажут наглеца.
Уж сказано, что Мишенька Гундарин
Судьбою человечеству подарен:
От университетского крыльца
Стремглав бежит к дочерней колыбели,
Стихи и проза, радио и теле -
Ни одного унылого лица.

13.

Ни одного унылого лица!
Придержимся привычных суеверий:
Соратникам - прибыток флибустьерий,
А строки несчастливого столбца
С надеждою на лавры храбреца -
Себе, поскольку никакой холерой,
Инфляцией, неправедною мерой
Не взяли вдохновенного певца.
Его хранит покой библиотечный
Да по утрам рассольчик огуречный,
По вечерам - воображенья муть...
Он знает, что отмечен - не замечен,
У каждого невольнический путь:
Кому-то - под откос, кому-то - Млечный.

14.

Кому-то - под откос, кому-то - Млечный,
Но вы решили мудро - не решать.
Еще бы и советов избежать
Неизлечимой доброты сердечной -
В беспомощном, замученном, увечном
К писательству стремленье пробуждать...
"Орешки" щелкать да "Пришедшей" ждать
Вернее в заповеднике приречном...
Наставник - Гущин, классика стила!
Вот так строка восторги повела,
Похожие на идолопоклонство...
Мы все взлетим от Вашего крыла,
Но жаль, что нас раздельно унесла
Цветная фотография потомству.

15.

МАГИСТРАЛ

Цветная фотография потомству -
Характеров и возрастов букет,
Таланта ясновидящего бред
И в каждой паре глаз, и в линзах толстых.
Творением, не выверенным в ГОСТах,
Горением, кто знает - "пост" иль "пред",
А может быть, как символ мертвых лет,
Замрете на мемориальных досках.
У всех уже стаканчики пусты,
И чайник пуст античной красоты -
На всех парах несетесь веку встречно,
И не свернуть до самого конца...
Ни одного унылого лица:
Кому-то - под откос, кому-то - Млечный.