Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Статьи
Архив номеров
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 

Казнь

Автор: Каменецкий Александр  | 17.03.07

КАЗНЬ

-- Итак, рад сообщить вам окончательные выводы судебной коллегии: вы приговорены к казни. Стало быть, конец всякой неопределенности: теперь все ясно, и вы можете теперь перевести дух. Позвольте представиться: я - ваш палач. Сейчас, как предписывает процедура, мне нужно заполнить особую анкету. Это не утомит вас и не займет много времени. Вопрос первый: согласны ли вы с решением судебной коллегии?

-- О Боже мой, конечно же, нет! Это какой-то абсурд! За что меня казнить? Ведь я не сделал ничего дурного, ровным счетом ничего. В чем, скажите, я провинился так страшно?

-- Хорошо, я, стало быть, напишу “с выводами коллегии не согласен”. Так или не так?

-- Конечно, конечно не согласен.

-- А почему, разрешите узнать?

-- Как - почему? Вы еще спрашиваете? Какая наглость! Потому, что я невиновен.

-- Невиновен? Что вы имеете в виду?

-- С ума можно сойти... Как что? То, что я не нарушал закон, не совершал ничего предосудительного. Все произошло по ошибке. Меня схватили в молочном магазине, у кассы, не сказав ни слова поволокли куда-то, и вот я здесь уже целых три дня. Никто ко мне не приходил, никто ни о чем не спрашивал, никто не писал никаких бумаг. И вот - казнь!.. Нет, нет, вы должны хорошенько разобраться в этом, господин палач! Наверное, следует задать мне какие-нибудь вопросы, и я с готовностью отвечу. Ведь мне совершенно нечего скрывать от правосудия. Я невиновен, поймите же, невиновен!

-- Да, конечно, я уже записал, что вы невиновны, посмотрите-ка вот в эту графу: записал. Дела мы ведем тщательно, в точности как положено, и никаких ошибок тут быть не может, так что не бойтесь, прошу вас. Напротив, можете мне поверить, последняя реформа судопроизводства привела к тому, что отныне правосудие вершится совершенно без ошибок.

-- Вот как! А мой случай разве не ошибка? Должно быть, меня приняли за кого-то другого, за магазинного вора, например, или заподозрили в воровстве, вот и сцапали. Тут все выяснить очень легко. Хотя, с другой стороны, у нас ведь цивилизованная страна, а не какая-то там деспотия, и казнить человека за украденную бутылку молока несправедливо. Чудовищно! И даже глупо, ведь тогда у него не будет и малейшего шанса покаяться, осознать свою вину... Нет, что я говорю, зачем я защищаю этого вора, ведь сам-то я не вор и ничего не украл!..

-- Ах, нет, вы говорите очень разумные вещи. До чего же трудно определить, виновен человек или нет, а если и виновен, то в чем именно. Один украл молоко и стал вором, другой же похитил миллион и сделался президентом. Если я, к примеру, убью своего заклятого врага, люди все равно скажут, что я убийца, а того, кто убивает целые толпы, эти толпы боготворят. Старый парадокс, даже стыдно повторять его лишний раз. А возьмите-ка вы разные страны и разные времена! То, за что еще вчера отрубали голову, сегодня красуется в высших добродетелях, и наоборот. А если такие вещи случаются на памяти одного поколения, вообще можно с ума сойти. Того и жди, что завтра закон переменится, и ты окажешься в дурацком положении.

-- Но по мне, так если человек убил - он и есть убийца, если украл - вор, если растлил - растлитель. Чего же тут непонятного? На то есть умные люди, чтобы во всем разобраться, проверить и перепроверить, на то они занимают важные должности, эти люди. И вы, несомненно, один из них.

-- Нет, сударь, хоть вы и делаете мне комплимент, вина и невиновность - понятия философские, о них можно спорить до бесконечности. Даже собственная наша совесть - грозный, как известно, судия - далеко не всегда способна вынести окончательное решение. Чего уж говорить о посторонних людях, которые без конца ошибаются, лгут, берут взятки... Нет, настоящей справедливостью тут и не пахнет. Столько лет мы судили да рядили, а потом, наконец, поняли, что нужно делать. Теперь, после нашей судебной реформы, категории вины и невиновности упразднены раз и навсегда. Всё, их нет, этих оков, и как легко сразу задышалось!

-- Я совершенно не понимаю, о чем вы тут говорите. Как это так: “упразднены”, “оковы”? Как же тогда защитить правду и наказать порок? При чем здесь вообще справедливость?

-- Извольте, все очень просто. Нас совершенно не заботит, виновен человек или нет. То есть, я хочу сказать, что решение суда ни капли не зависит от того, что вы сделали и чего вы не сделали.

-- От чего же оно зависит?

-- Разумеется, от буквы закона, ведь закон превыше всего, это азбука правосудия. Я объясняю вам, что мы руководствуемся только законом, и ничем иным. Нам, людям судейским, вообще не пристало пороть отсебятину, и за этим строго следят. На все есть указания закона, следуй им - и не ошибешься.

-- Тогда покажите мне этот закон, черт возьми! Я имею право знать, по какой такой статье, по какому праву меня здесь держат и грозят смертью.

-- К сожалению, это невозможно.

-- Ага, так я и думал! Значит, возвращаются прежние времена, и теперь можно простого, невинного человека как собаку... как собаку...

-- Вы ошибаетесь! На самом деле ни одной печатной книги, в которой был бы записан закон, не существует, просто мы помним его наизусть, от первого до последнего слова, со всеми знаками препинания. С этим у нас строго, каждые полгода - экзамен, и если только в одной букве ошибешься, мигом вылетишь с работы. У нас ведь серьезная организация, нам шутить не дозволено. А что до закона, он передается из уст в уста, как “Илиада”, “Одиссея” или Веды. Никому не приходило в голову записать закон, поскольку непосвященному в нем все равно ничего не понять, а мы обходимся и так.

-- Вот еще, не понять! Не такие уж мы глупые, тем более, когда речь идет о жизни и смерти. Я требую, чтобы вы немедленно процитировали мне соответствующий моему случаю параграф закона.

-- Хорошо, но только пусть это останется между нами, дайте мне слово. В том месте, где речь идет о таких, как вы, буквально сказано: “Желтая сова пролетает над сумрачным лесом”. А далее следует короткий трактат о шестиструнной гитаре.

-- Какой бред! Зачем вы меня разыгрываете? “Желтая сова...” Надо же такое придумать. Мы ведь пока еще не в желтом доме.

-- Вот видите: непонимание тотчас вызывает враждебность. Я мог бы долго объяснять вам эту злосчастную сову, но времени у нас мало. Давайте лучше заполнять анкету. Вот тут стоит: довольны ли вы содержанием под стражей? Не применялось ли к вам, чего доброго, насилие, пытки?

-- Нет, слава Богу, нет. Судя по тому, что вы здесь наговорили, это очень странно.

-- Вот уж ничего странного! Закон категорически воспрещает любое насилие. Да и согласитесь, зачем оно? Пытать, чтобы получить какие-нибудь сведения, или, тем более, признание, нам нет нужды, поскольку никто не собирается вас ни в чем изобличать. А мучить ради утоления страсти к мучительству просто безнравственно. Наша реформа как раз и стоит на том, чтобы исключить любую безнравственность, пусть даже и в мелочах.

-- Ничего себе - исключить безнравственность! А этот чудовищный приговор? По-моему, ничего безнравственнее и быть не может. Но я все-таки догадываюсь, чего вам надо. Вы пытаетесь запутать меня своими уловками, поймать на крючок, выудить улики и обвинить в каком-нибудь чудовищном злодействе, например, в заговоре, чтобы потом казнить, как и подобает. Но я не заговорщик, поверьте! Сейчас, конечно, многие недовольны правительством и шушукаются обо всяких опасных вещах, но я их всегда обхожу десятой дорогой, этих шептунов. Известно, к чему приводят такие разговорчики: к недовольству и беспорядкам, без которых нам всем, между прочим, до сих пор очень неплохо жилось. Если, к примеру, на моем месте здесь оказался бы один из них, я бы только порадовался.

-- Ах, вы так ничего и не поняли. Ведь сказано вам: не имеет никакого значения, состоите вы в заговоре или нет. Слово чести! А если бы даже и состояли, что с того? Подумайте: если наше правительство дурно, то ваш заговор не преступление, а геройство, и никакой вины нет, зато есть риск беззакония, это из истории нам известно. Мы же всеми силами стараемся избежать и беззакония, и несправедливости...

-- Так за что же меня приговорили к казни? За что?

-- Охотно объясню, если вы послушаете. Только не переживайте так, пожалуйста. У нас тут и дня не проходит, чтобы кого-нибудь не казнили, вы не первый, и не жертва ошибки, уж перетерпите немного, примите все как есть. Хотите, я вам чаю налью?

-- Обойдусь и без вашего чаю.

-- Тогда к делу. Вот вы родились - разве в этом есть преступление? Вы даже сами того не хотели, все обошлось без вас. Никто не спрашивал, желаете ли вы жить в нашем бессовестном мире или не желаете, ведь так?

-- Может, и так. Знай я, что до такого дойдет, нипочем не пожелал бы.

-- Вот именно! И все же, вы рождаетесь розовым невинным младенцем, а потом на вашу голову год за годом сыплются всяческие беды, болезни и, наконец, приходит смерть. Разве это справедливо? Нет, однако так установил Бог или, если угодно, природа. А существует ли справедливость выше, нежели справедливость естественного хода вещей? Вот и мы, чтобы избежать обычных человеческих ошибок, вынуждены во всем следовать естеству.

-- Кто же вам дал право решать? На такое нешуточное дело и ум требуется нечеловеческий...

-- Совершенно верно, поэтому мы никогда ничего не решаем. Судебная коллегия делает свои выводы, но она, учтите, руководствуется законом, который превыше всего, ибо создан по образу и подобию закона высшего. Я-то мелкая сошка, и жалованье у меня скромное, и начальства надо мной полным-полно, но даже сам Господин Бюратор, и тот здесь не смеет своевольничать. Все порядок знают.

-- Вот я вас и поймал! Значит, ни одна живая душа мой приговор не подписывала, так?

-- Совершенно верно, поскольку никакого приговора не существует. Откуда ему взяться, приговору, если вины-то нет? Объясняешь вам, объясняешь, да все без толку. Только время тратим.

-- Объясняете?! Ничего вы мне не объясните! Я тоже кое о чем догадываюсь, несмотря на ваши изуверские софизмы. Немедленно дайте мне телефон, я должен позвонить адвокату, в газету, куда угодно, я всем расскажу, что у вас тут творится. Вам меня не запутать, ясно? Тоже мне, Сократ в роли палача...

-- Очень жаль, но телефонов не держим. Зачем нам на службе телефоны? Закон знают все, а кроме закона ничего и не нужно, да и расходов меньше. Однако это вопрос мелкий. Давайте вернемся к анкете. Вот графа: “Что предлагает приговоренный?” Вы что-нибудь предлагаете?

-- Конечно. Немедленно отпустить меня на свободу.

-- Так и запишем. А вообще, довольно глупое предложение. Свобода и казнь - две взаимоисключающие крайности, посему, если рассуждать логически, можно без особого вреда прибегнуть и к той, и к другой. Еще предложения есть? Обещаю, все они будут внесены в анкету дословно.

-- Ну хорошо, хорошо, сдаюсь... Допустим, я не самый честный и порядочный на свете человек, не ангел. За мной тоже водятся кой-какие грешки, и если покопаться в памяти, много чего можно найти. Например, в студенческие годы... да и позже... словом, быть может, вы даже правильно сделали, что поймали меня, ведь останься я безнаказанным, мало ли чего мог бы еще натворить. А уж какие мысли подчас приходят мне в голову, какие сны снятся! Поделом мне, я заслуживаю наказания. Да, заслуживаю! Несколько лет тюрьмы пошли бы мне на пользу...

-- Сомневаюсь, что это действительно справедливое наказание. День и ночь вы будете проводить в компании законченных подонков и негодяев; еще неизвестно, как они к вам отнесутся, что им вообще взбредет в голову. О тюрьме такое рассказывают! Ваша личность будет совершенно разрушена, не говоря уже о здоровье. Разве это не противоречит словам закона о недопущении всякого насилия и мучительства? Нет, мы на такое никогда не пойдем.

-- Что же мне тогда делать, что же делать? Ведь ничего бессмысленнее на всем белом свете не сыщешь: хвать первого попавшегося человека, и на казнь! Пожалейте меня, пожалуйста, неужели у вас совсем нет сердца? Ведь я вижу, вы человек разумный, воспитанный, с философским складом ума, изъясняетесь как профессор, много книг, должно быть, прочли. Если бы вы по натуре были пытчик или разбойник, тогда другое дело, а так ведь нет! Впрочем, я сразу разгадал, что вы не злодей, и если другие считают вас таковым, следует плюнуть им в лицо. Разберитесь во всем, умоляю, подскажите, дайте дельный совет!.. Вот смотрите, как примерно я вел себя в заточении, не безобразничал, не пытался бежать. Разве это не первое свидетельство благонадежности?

-- Кто же вам мешал убежать? Вы заметили, стражей у нас немного, они ленивые и без конца режутся в кости, а их оружие накрепко заперто в подвале. Решетки на окнах тонкие, ржавые и привинчены из рук вон; встряхни ее как следует -- и вырвешь. Отчего же не бежать?

-- Но я не преступник, зачем мне вести себя так, чтобы навлечь подозрения? Я простой человек, каких тьма, миллионы, люблю то, что любят все, боюсь того, чего принято бояться, делаю всё те же ошибки, о которых без конца предупреждают и родители, и книги... Имею все слабости и пороки, свойственные нам, двуногим, и пороков, конечно, больше, чем добродетелей. Но разве это наказуемо - быть обыкновенным, незаметным, ничтожным?

-- Боюсь, вы заблуждаетесь. На самом деле, каждый, кто попадает сюда, в глубине души знает, что это неспроста, не на ровном месте, но вследствие стечения множества крайне важных обстоятельств. На вид они не такие уж и важные, но причинно-следственные цепочки столь длинны и запутанны, что поневоле проникаешься к ним уважением. Представьте, к примеру, что сто лет назад за океаном один человек случайно уронил коробку спичек, а вот теперь из-за этого вас казнят. Видите эту грандиозность?! Если бы вы убежали, то потом всю жизнь маялись бы мыслью, что над вами не свершилась положенная судьба, вы сами ее, своими руками оттолкнули, и теперь существуете без судьбы, ровно какой-нибудь шелудивый пес, и еще хуже. Прибежали бы к нам, стали бы колотиться в двери, просить прощения и умолять принять обратно, а мы бы вам, конечно, отказали. Бр-р-р, даже подумать о таком страшно...

-- Нет-нет, вы все коверкаете, это невыносимо, невыносимо... Я запутался, я больше не могу! Зачем, зачем, кому она нужна, эта казнь? Правительству? Судейской коллегии? Богу?

-- Вам, разумеется.

-- Мне?!

-- Ну, конечно, вам одному, нам-то как раз совершенно все равно.

-- Но зачем?

-- Не горячитесь, пожалуйста, не размахивайте руками, вы еще чего доброго заденете меня по лицу. Признаться, вам можно даже позавидовать. Другие люди живут себе годами и не думают, что им тоже предстоит казнь, словно какие-нибудь глупые водяные крысы, а вот вы твердо все знаете, и оттого можете многое для себя решить. Ведь вы не больны, в здравом уме и трезвой памяти, никто вас не гонит в шею, не грозит - сиди себе и думай на здоровье.

-- О чем же мне прикажете думать?

-- Что значит, о чем? О чем думают люди в вашем положении? Как прошла жизнь, был ли в ней хоть какой-то смысл, что останется потомкам...

-- Да какое вам дело, черт побери, до всего этого?

-- Лично мне - никакого, я на службе, а вам полезно. Тем более, что в анкете стоит: “Рассуждения и выводы приговоренного”. Вот и извольте делать выводы. Если надо, я подожду.

-- Нет у меня никаких выводов. Жил себе, и жил. Теперь все так по-дурацки кончается... Слушайте, неужели все это всерьез? Неужели вы меня не разыгрываете? Может, у вас припрятана где-то скрытая камера, и нас показывают сейчас по телевизору?

-- Упаси Бог, разве можно шутить такими вещами?

-- Тогда... Ну что, что мне делать, как мне вас убедить?

-- Меня убеждать не надо, у меня на ваш счет вообще никаких соображений нет, это строго запрещено. Лучше скажите: зачем вы прожили столько лет на свете? Чем вы их таким заполнили, чтобы не стыдно было вспомнить?

-- Зачем?.. Да как скажешь, зачем... Как можно ответить на такой вопрос? Не знаю, и все.

-- Выходит, впустую?

-- Черт его знает, может, и впустую. Я вообще не так часто об этом задумывался. То работа, то разные другие дела, то всевозможные хлопоты, беспокойство... Нет, не могу ответить.

-- Пишу: “Отвечать отказался”.

-- Погодите-ка, что значит “отказался”? Думаете, мне нечего сказать?

-- Так говорите же, не тяните резину.

-- Нужно собраться с мыслями, сосредоточиться... За пять минут всего ведь не поймешь, а вопрос серьезный. Тут целая жизнь нужна, чтобы на него ответить.

-- У вас и так была почти целая жизнь.

-- Да-да, была... Знаете что, я с самого детства очень боялся смерти. Думал: вот живешь-живешь, а потом вдруг хлоп - и нет тебя. Как же так, что же тогда будет? Ведь столько еще всего предстоит, просто голова кругом. Начнешь что-нибудь одно, глядь - уже другое подбирается, его нужно успеть сделать, потом третье, четвертое... Не успел одно понять, за ним стоит другое, еще сложнее, так и мечешься от загадки к загадке, так и прыгаешь кузнечиком. Сначала кажется: все впереди, потом -- все позади, а что там впереди, что позади - непонятно. Вот вам и весь ответ.

-- Спасибо и на том.

-- Я, знаете ли, с недавних пор стал верить, что каждый человек рождается затем, чтобы исполнить свою судьбу. А в чем она, судьба, -- неизвестно. Мечешься, мечешься, хватаешь отовсюду понемножку, мучаешься, нос себе разбиваешь, потом помрешь, и спросят на том свете: ну как, исполнил свою судьбу или нет? Что им ответить?

-- Прекрасно, просто прекрасно! Вы поэт. Я ваши слова непременно запишу. Теперь последняя часть анкеты, очень важная: “Уважительные причины”. Вы не устали?

-- Нет, не устал.

-- Тогда будем заканчивать. Имеется ли у вас хотя бы одна уважительная причина, чтобы отменить казнь? То бишь, лично у вас, исключая семью и детей.

-- Конечно есть: я невиновен!

-- А еще?

-- Еще... Какой странный вопрос... Что же это должна быть за причина? Ведь я живой человек, понимаете, живой, и вы хотите забрать у меня жизнь... тут я даже не знаю, что сказать. Я запутался, я в капкане, который вы мне приготовили... Мучитель! Чего же вы хотите, чего вы добиваетесь? Ну, пожалуйста, позвольте мне целовать вашу обувь, лежать у вас в ногах, молить о пощаде... ну, отдайте меня палачу!

-- Я сам палач.

-- Тогда где ваши клещи? Почему вы не загоняете мне иголки под ногти? Что вы... кто вам дал право делать из меня посмешище, какое-то чучело...

-- Вы сами себя таким выставляете. Я всего лишь задаю вопросы, и то не по своей воле. Закон требует...

-- Да пропади он пропадом, ваш закон! Ненавижу эти законы, из-за которых человек бьется в мышеловке, он как голый в муравейнике... У кого мне просить пощады, у кого, у кого?!

-- Зачем же вам просить пощады? Просто отвечайте на вопрос, и дело с концом. А вам всем зачем-то дыбу подавай, клещи... Странные люди, честное слово.

-- Да я знать этого не хочу, не желаю об этом думать! Жизнь... да, пустая, бесполезная, ни к селу, ни к городу, но моя, моя! Ведь у меня больше и нету ничего, кроме этой самой жизни, пускай даже я не знаю, куда бы ее приткнуть. Хотя и она, в общем-то... Разве я чувствую себя живым? Хожу в молочный магазин, делаю еще целую тысячу дел, а между тем все во мне умерло давным-давно, сгнило, и теперь я - настоящий труп, еще мертвее, чем труп. О, зачем вы заставили меня смотреть на все это?! Изувер, будьте вы прокляты, изувер!

-- Кто же совершил над вами такое злодейство? Или вы до сих пор ничего не понимаете? Не понимаете, насколько мы милосердны?

-- Ах, до чего хочется жить, но зачем? Зачем? Ведь я раньше не обращал внимания, а теперь вижу... Нет, не хочу, не хочу, делайте со мной что угодно, но я не могу этого вынести, лучше пытки, лучше каленое железо... Казнь! Да ведь давно пора, лучшего и не придумаешь. Знаете, в то утро я стоял за молоком и думал: Боже, так не может продолжаться без конца... Ведите же, ведите скорее, накажите меня, избавьте от этого идиотского груза, который висит за плечами с самого младенчества... Да ведь жизнь и есть самое большое преступление, и расплата за него справедлива - смерть. Ведите, казните меня, я заслуживаю казни!..

.......................................................................................................................................................

-- Что ж, разрешите поздравить вас: казнь прошла успешно. Так и запишем: “успешно”. Давайте руку - нечего лежать на полу, еще простудитесь.

-- Что... что вы сказали?

-- Я сказал, что казнь свершилась. Теперь приведите себя в порядок, распишитесь вот здесь и ступайте домой. У меня, между прочим, рабочий день кончается.

-- Как? Куда же я пойду?.. Зачем? Ведь невозможно после всего этого жить дальше... Вы обманули меня! Подлец, палач!

-- Ну-ну, не надо дебоширить. Дальнейшая судьба казненных нас не касается. Мы выполнили свой долг перед законом, и все тут. Вы свободны.

-- Я - свободен?.. свободен?.. свободен?..



Добавить комментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.