Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Статьи
Архив номеров
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
  • Самые красивые мужские стрижки chopchop.me.
 
 
 

Сирота казанская

Автор: Слободчиков Валерий  | 17.03.07

СИРОТА КАЗАНСКАЯ

Записки смутного времени

Вчера хоронили Лидку. Сироту Казанскую. Так звали ее на городском рынке, где держала она торговое место. Не киоск, не палатку, а просто пятачок асфальта с двумя-тремя перевернутыми ящиками, заменяющими ей прилавок. Торговала Лидка носками, нитками и прочей мелочью, за которой раз в месяц моталась с огромными сумками, базарными "косметичками", в соседний Новосибирск. Тем и жила последние годы, кормилась разницей цен.

А я знал Лиду Игумнову - пепельные волосы и теплинка во взгляде огромных серых глаз. В начале 70-х, будучи корреспондентом "Молодежки", даже писал о ней. О молодом перспективном технологе крупного завода.

В середине 80-х судьба вновь свела нас. Теперь уже Лидия Егоровна Сухова с моей помощью рассказывала со страниц "Алтайской правды", каких прекрасных специалистов для заводов готовит возглавляемый ею учебный центр.

С тех пор мы изредка созванивались, случалось и встречаться невзначай, а порой и растянуть разговор на чашку кофе, на пару сигарет... Так что хронику последующей жизни моей героини я могу проследить достаточно полно.

Замужество у Лидии получилось бездетное, по причине этой их брачные узы с Димой Суховым от взаимных упреков постепенно перетерлись. В годы перестройки Дима удачно нырнул в коммерцию, говорят, лихо крутанулся на перепродаже недвижимости аж в самой Москве, а затем и вовсе свалил за рубеж.

Образовавшуюся нишу Лида заполнила заводскими делами, благо преобразований в начале 90-х для ее живой натуры хватало. Но первая волна реформ осела пеной, и завод стал умирать на ее глазах.

Закрывались цеха, отделы, копился долг по зарплате, в классах учебного центра поселилась торговая фирма. Соседи исповедовали веселый лозунг "Купи-продай", под треск пробок от шампанского презентовали заморские товары, катались в иномарках "без пробега по СНГ..."

И моя стальная, прямая, как принцип, Лида не выдержала. Начинала она челноком на границе с Китаем. Квартиру превратила в склад, расторговываться сама не поспевала и уже к концу первого года сколотила фирмочку из знакомых пенсионерок. Откупила им места на рынке, и стали они нарабатывать оборотный капитал. Задатки у Лидии были, но опоздала она к челночному пирогу. Время одиночек прошло. На рынке стал княжить оптовик. Он держал цены, заводил собственные магазинчики и уже приглядывал нежилой фонд под супермаркеты.

И тогда, чтобы столкнуться с рыночной мели, Лидуха решила рискнуть. И, похоже, торговую нишу нашла - развивающемуся бизнесу требовалась мелкая оргтехника. Производилась она в основном за Уралом. Оставалось, чтобы избежать посредника, выйти напрямую к заводским конвейерам и набрать денег хотя бы на пару контейнеров товара.

С первым справилась благодаря оставшимся связям по учебному центру, деньги, под залог квартиры матери, заняла у знакомых предпринимателей.

В ожидании товара просчитала Лида еще раз схему реализации, подсуетила меня по поводу рекламы. Все вроде бы сулило удачу. Лидка размечталась даже о собственном магазинчике, а меня грозилась взять в компаньоны.

- Рекламу раскрутишь - и садись за свои книжки...

Но, видимо, не написано было на роду Лидке Игумновой выйти в купчихи. Контейнеры на станцию назначения пришли пустые. А в линейном отделе милиции отказались даже назвать, где, на каком переезде лихие люди вскрыли их. Знающий народ посоветовал шума не поднимать - "себе дороже выйдет".

- Будем искать, - успокоили Лидку на железной дороге. - Ждите.

Но жданками сыт не будешь. К тому же, прослышав про внезапное Лидкино банкротство, кредиторы включили счетчик. Пришлось срочно загонять квартиру, а мать переселять к себе. С месяц Лидка жила в мрачном оцепенении, но характер взял свое: распродав кой-какие вещи, она помчалась на завод с "косметичками" и ручной тележкой.

Первая ходка удалась. Во вторую Лидка взяла грузчиком меня, временно безработного, страдавшего диким безденежьем. Но я в челноках не закрепился, а при первой же возможности вернулся в родную газету. Пусть черный хлеб, но со своего стола.

А на Лидку "наехали", теперь и не припомню точно, но кажется, во время седьмого рейса. "Качки" подошли к ней на платформе Казанского вокзала. Вежливо справились о принадлежности товара. Тертый носильщик слинял сразу от греха подальше. А Лидку крутые парни попросили поделиться. Она отказалась. Уговаривать не стали, а просто столкнули телегу с товаром под колеса электровоза.

Я отыскал Лидку на второй день после возвращения ее домой в прирыночном кафе. Моя бывшая компаньонка, растрепанная, с черными кругами под глазами, митинговала.

- Я Сирота Казанская, но жалеть себя никому не позволю, - кричала она, расплескивая водку из одноразового стаканчика. - Пейте, шнурки базарные. Однова живем!

Увидев меня, она замолчала, позволила отвезти себя домой. Но с этого дня Лидкина жизнь словно поскользнулась на арбузной корке, брошенной средь рядов. Больно, обидно, но кого виноватить - базар многолик и малоуправляем. Ставшая легендой рынка, она негласно закрепила за собой бойкое место на выходе к трамвайному кольцу, но торговала без азарта - лишь бы хватило им с матерью на немудреный стол.

Друзья пытались расшевелить ее, но Лида отрешенно отвергала всякую помощь.

- Не хочу суетиться под клиентом. День прожила - и тому рада.

Весной этого года тетя Поля умерла. От похоронных льгот Лидка отказалась.

- Не побирушка какая-нибудь, сама управлюсь.

Похоронила она мать с отпеванием в Покровском соборе. На поминки позвала стариков со всего дома, из всех десяти подъездов. Выпила с ними поминальную стопку, проследила, чтобы откушали сполна, и еще каждому на дорожку пакет со снедью дала не скупясь.

Летом Лидка мало торговала. Часто исчезала на несколько дней. Любопытным отвечала, что ездила по деревенским родственникам.

Последний раз я разговаривал с Лидухой в августе, на ее дне рождения. Сетовала, что окончательно спивается ее родная деревня. Комок на въезде, другой - на выезде. "Паленку" хлещут по бартеру, да так притерпелись, что не берет отрава сирых.

Погуляли и мы. Негромко, но основательно. А на другой день к вечеру пришедшие на опохмел товарки нашли Лидку в петле. Она повесилась на колготках, привезенных ею накануне с новосибирской оптовки.

На диване аккуратно лежал последний наряд, а к ковру была пришпилена записка в четыре слова:

"Виноватых нет. Просто устала".

И вот вчера мы похоронили Лидку. Сироту Казанскую. Так ее звали на городском рынке, где она держала торговое место, которое пока еще никем не занято.

А я знал Лидушку Игумнову - пепельные волосы и теплинка во взгляде огромных серых глаз. Когда-то, кажется, совсем недавно, она была своей и очень нужной на большом заводе.

Поминальный стол сдвинули в прирыночном кафе. На закрытые двери хозяин повесил табличку "Спецобслуживание".

За помин души Лидии Егоровны Игумновой пили:

Я, написавший эти строки.

Верочка, которая к лотку с рыбой пришла от ткацкого станка.

Витек, когда-то радиозаводской человек, а ныне приторговывающий сигаретами.

Зареванная Маринка, по эскизам которой большой комбинат выпускал красивые ткани.

Пижон Кирилл со скобяного развала. Между прочим, автор четырех монографий.

А всего поминальный стол собрал 48 человек. И смею вас заверить, что были это совсем не лишние в своем Отечестве люди.



Добавить комментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.